– Вот это правильно, – менторским тоном произнес Сергей, заметив реакцию друга. – Я тебя, Ваня, в последний раз предупреждаю: мне не нравится то, как ты обзываешь мою девушку. Я надеюсь, ты меня услышал? Или для этого нужны какие-то дополнительные действия с моей стороны?
– Нет, – буркнул Иван, ожесточенно драя затвор «Глока».
– Вот и ладушки, тогда тему закрыли. А Бронштейн встретиться хочет. Сегодня, в двадцать три ноль-ноль в пабе «У Джеймса». Божится, что там лучшее пиво на побережье.
– Да на кой мне его пиво?! – Иван еще не отошел от выволочки, что устроил ему его друг. – Чего он хочет-то?
– Сказал, при встрече расскажет. Но думаю, из-под Цаны вывернуться хочет.
– А ему не все равно, под кем ходить?
– Получается, нет.
– И что мы с ним делать будем? На кой он нам?
– Да сам не знаю. Цана сейчас злой, а тут повод будет лицо себе вернуть. И зачем нам оно надо?
– Ну так пусть Йося лесом пляшет. Я ж спинным мозгом чую: эта рожа жидовская нашими руками таки хочет проложить себе дорогу к светлому будущему.
– Ваня, дружище, а тебе никто не говорил, что ты махровый антисемит? – спокойно поинтересовался у друга Конан, переходя к чистке затворной группы.
– А мне фиолетово, – ответил тот, собирая «Глок», – мне на национальности класть с прибором. Жид в моем понимании – это тот, кто думает, что он на свете всех хитрее, а остальные так, погулять вышли. Так что делать-то будем?
– Пиво пить.
– Это понятно. И все?
– Вань, ну что ты заладил: что делать, что делать? Посидим, умного человека послушаем, подумаем. Давай-ка вот что: я местную Сеть поковыряю, а ты порасспроси о нем Грету и Старикова. А часиков в десять вечера состыкуемся, обобщим, так сказать, нарытое непосильным трудом.
– Добро! Я помчался!
Едва заслышав имя своей девушки, Иван подхватился и рванул на выход.
– Ты это, Вань! – крикнул вслед убегающему другу Конан. – Сначала на Андрюху выйди! А то после Греты у тебя времени на него не останется. – И растянул губы в понимающей улыбке.
– Да пошел ты! Без зеленых как-нибудь разберусь, – буркнул Иван, смущенный тем, как легко друг просчитал его намерения.
В паб Иосиф Маркович пришел чуть раньше назначенного времени, потому как ему надо было настроиться. В последнее время он стал замечать: чтобы задуманное им сложилось хорошо, ему мало просто подготовиться, ему надо настроиться! Вот тогда все проходило легко и гладко, на кураже, и дело обычно складывалось практически идеально.
Глянув на смазливую девицу, что веселилась за соседним столиком в компании подвыпивших то ли швейцарцев, то ли бельгийцев, он поймал себя на печальной мысли, что и в постели ему теперь нужно сначала настроиться.
Мотнув головою, словно отгоняя грустные мысли, он подозвал официанта и заказал, как обычно, кружку баварского и соленых орешков. Орешки были местные, с каким-то своеобразным вкусом. Спустя пару минут он отхлебнул первый, самый вкусный глоток и приступил к медитации, настраиваясь на важную беседу. Уж слишком многое от нее зависело.
Однако не успел он выпить и половины кружки, как в заведении появились его визави, своим видом приведя опытного юриста в замешательство. Нет, конечно, Иосиф Маркович не считал, что в паб надо ходить во фраке, в конце концов, он и сам пришел в легких хлопчатых штанах и такой же рубашке навыпуск – чтобы слегка завуалировать небольшой, как он считал, животик. Но чтобы одеваться так! Люди, на которых Бронштейн возлагал такие надежды, выглядели настолько легкомысленно, что у него внутри все похолодело, а в голове начали зреть сомнения. Ну посудите сами, разве могут серьезные люди одеваться в такие яркие, брызжущие красками шорты а-ля бермуды и рубашки-гавайки расцветки «вырви глаз»?!
– Добрый вечер, Иосиф Маркович, – сказал тот, что побольше, усаживаясь справа от адвоката.
Вроде бы этого человека Сергеем зовут. Иосиф Маркович считал, что хорошо разобрался в этом вопросе, но раннее и столь экстравагантное появление оппонентов внесло путаницу в его мысли, и теперь он уже не был так уверен в своей правоте.
Второй из этой парочки, невысокий и сухощавый, шлепнулся на стул напротив адвоката, спиною к проходу.
– Здрасте! – сказал он, запуская руку в вазочку с орехами – Вау! Вещь! Официант! – И замахал рукой, подзывая официанта к столику. – Видишь, Серый? Я ж тебе говорил: поехали пораньше! А ты все: назначено да назначено! Человек вон пьет уже давно! – И тут же снова переключился на подошедшего официанта: – Нам все то же самое, только орешков побольше!
– Я угощаю, – на автомате выдал заготовленную фразу Иосиф Маркович.