Глубокой ночью к стене загородного дома Цаны прокрались две тени.
– Ваня, еще раз прошу: постарайся без мокрухи!
– Ой, мамо, я вас умоляю! Становись давай!
Конан, одетый как и Иван, во все черное, стал спиной к стене и, присев, сцепил опущенные руки в замок. Раз – нога Дикого встала в замок рук Сергея; два – и он уже у него на плечах, ухватился за верх забора; три – и нога Ивана вновь на сцепленных в замок руках друга, но на этот раз они подняты вверх. Все, Дикий лежит на заборе и оглядывает территорию внутри ограды через опущенный на глаза ноктовизор.
Закрепив на заборе при помощи металлической кошки веревку с узлами, Ваня помог взобраться на забор другу. С забора Конан перебрался на дерево, что росло внутри двора, и устроился там с «Валом». Минут пять-семь осматривал территорию в тепловизионный прицел, после чего дал отмашку товарищу.
– Давай, Дикий, пошел, чисто!
Иван соскользнул с забора по веревке и не торопясь прокрался к двухэтажному дому. Патрульных нет, они сидят у КПП и о чем-то судачат с дежурным. М-да, ну и дисциплинка у них тут! Так, теперь к правому углу дома, к входу на террасу.
Спустя минуту Иван был уже в доме. Странные же эти мусульмане! И чего они собак так не любят?! Не дай бог была бы здесь пара алабаев – пришлось бы их валить, шуму бы было! А так работать – как у дитя конфетку отобрать.
Но это все лирика, теперь на второй этаж. Молодец, Безарт, не поскупился: каменная лестница – мечта домушника! Теперь налево по коридору и вторая дверь справа. Вот и кабинет. Закрыто. Кто бы сомневался. Ну-ка… Ага, во-от! А то похвастался перед Конаном – не дай бог облажаться: всю жизнь подначивать будет!
Замок самый обычный! Ну прямо страна непуганых идиотов! И никакой сигналки! Безарт, ты что творишь! Заходи, кто хочет, выноси, что хочешь! Ну да мы народ интеллигентный, выносить ничего не будем. Даже наоборот!
Безарт Цана завтракал. Даже не так – Завтракал! Да, именно так, с большой буквы. Он вырос в большой, даже по албанским меркам, семье: четырнадцать детей – девять мальчиков и пять девочек. Все детство прошло в нищете и постоянном гвалте, поэтому, когда он впервые взял в руки автомат, поклялся себе, что его семья никогда не будет голодать и детей у него будет немного.
Оба эти обещания он сдержал: в Порто-Франко он далеко не последний человек, а если отбросить ложную скромность, то, пожалуй, один из десяти-пятнадцати самых богатых. И детей у него немного, всего шестеро: четыре дочки и два сына. Старшая Джезим – радость – уже взрослая. Осталась там, на Земле, в Лондоне. Врач-психотерапевт. У нее своя клиника – папа помог, разумеется. Муж-англичанин пакистанского происхождения, тоже из этих, мозгоправов. Ну да ладно, живут хорошо, трех внуков Безарту подарили, Аллах им в помощь.
Безарт хмыкнул. Джезим как-то сказала, что он интроверт, и это удивительно, потому что вырос в такой большой семье. А вот ему не удивительно. Потому что он прекрасно знает, что это такое, когда вокруг круглые сутки стоит гвалт, кто-то отчего-то мечется, с кем-то спорит, смеется, кричит, плачет. Именно благодаря этому Безарт рано стал самостоятельным, и именно поэтому он сейчас завтракал в одиночестве.
Обед – это святое. Если у главы семейства выдается такая возможность, то на обед все собираются в большой гостиной. Семья должна чувствовать единство, так что общий обед – это традиция. Ужин – совсем другое. Ужинать Безарту чаще всего приходилось, решая какие-то вопросы, ну или отдыхая. И в том и в другом случае домой он возвращался поздно.
А вот завтрак Цана оставил себе. Только себе и больше никому. Даже гувернантка не подавала блюда по очереди. Когда Безарт спускался в малую гостиную с видом на сад и бассейн, завтрак стоял на столе, и вокруг никого не было. Тридцать-сорок минут глава албанской диаспоры в Порто-Франко оставался в полном одиночестве, наслаждаясь им так же, как и пищей. Приводил свои мысли в порядок, планировал дела на текущий день. Да просто наслаждался видом сада. Это были только его тридцать-сорок минут.
Да, только его. Но сегодня они уже закончились, пора было приступать к делам. Безарт со вздохом встал из-за стола и направился на второй этаж к себе в кабинет.
Возле дверей его ждал правая рука и по совместительству начальник службы безопасности Энвер. Они знают друг друга с детства, вместе ходили в набеги на сербов, вместе воевали в Косово, вместе перебрались сюда. Не раз спасали друг друга и умели делить не только краюху хлеба, но и чемоданчик с баксами. Что, как показало время, намного труднее.