Повернув голову еще немного, Конан обнаружил позади собаки осунувшуюся, но тем не менее, пусть натянуто, улыбающуюся физиономию друга.
– Ты б на него еще стетоскоп нацепил, – недовольно пробурчал Конан, морщась от боли в потревоженной ране.
– Ну все, Ацтек, пошли домой. Если бурчит, значит, жить будет, – еще шире растянул губы в улыбке Дикий.
– Куда пошли?! Я тебе пойду! А где мои апельсины?! Вы ж раненого пришли проведывать, вот и проведывайте! Авоська с апельсинами раненому – это святое!
– Перетопчешься, – сказал Иван, усаживаясь на стоящий у изголовья кровати стул, а пакет с гостинцами прислоняя к тумбочке. – Нет в городе апельсинов, не сезон. А из Турции и Марокко не привезут. Потому что тут тебе не здесь! Я вот тебе яблок притащил и этих… как их… – собровец даже пощелкал пальцами, пытаясь ускорить процесс вспоминания, – йогуртов! Вот, вспомнил! Врач сказал, что тебе кисломолочки лопать надо побольше. Там кальций, от него быстрее срастаются кости. Правда, имеется побочный эффект, потому как эти, как их… – Он опять пощелкал пальцами. – О, вспомнил! Рога растут! Вот! – радостно закончил свою шуточную тираду Ваня и на всякий случай быстренько отодвинулся от товарища подальше вместе со стулом.
– Вот гад! – снова буркнул Серега, невольно улыбаясь при этом. На самом деле дружеская перебранка с Диким доставляла ему удовольствие, создавая хотя бы иллюзию возврата к прежней жизни.
– Как ты тут? Извини, я эти дни был реально занят. Да, думаю, Светка тебе все рассказывала. Умчалась, кстати, к себе на базу, вроде увольняться собралась.
– Я в курсе.
– Что, определились?
Конан попытался кивнуть головой и снова скривился от боли.
– Ну, тогда совет вам да любовь. Будете теперь вместе пожары тушить, – не удержался от шпильки Дикий.
– Да вот как твоя задница будет гореть, так сразу и кинемся тушить, – беззлобно отозвался Конан.
Ацтек, понаблюдав за этой дружеской перебранкой, тяжело вздохнул, отошел к двери и улегся там, положив голову на передние лапы.
– Ох и зверюга! – восхищенно воскликнул Конан, разглядывая пса. – Так он с тобой теперь?
– Да. – Улыбка вмиг сбежала с лица Ивана. – На кладбище Пьезо с ним пришел. Я со всеми этими делами как-то и забыл о нем, ну, в смысле об Ацтеке. А шериф не забыл. Так-то вот. А после церемонии, когда все уже расходиться начали, мне что-то так на душе хреново стало…
Здесь голос Дикого прервался, а сам он быстро отвернулся в сторону, но Сергей успел с удивлением заметить блеснувшие в глазах друга слезы. Через секунду Дикий совладал с собой и продолжил:
– В общем, сел я возле могилы да головой в колени уткнулся, а Антонио подошел тихонько да и интересуется, как это у них принято: в порядке ли я? Ну и я ему в ответ дежурную фразу: все, мол, в порядке. Думал, еще надоедать расспросами станет, но нет, он просто отвалил. А потом чувствую, притулился кто-то к боку. Голову поворачиваю, а он сидит, в глаза мне смотрит. Вот тогда, Конан, ты не поверишь, обнял я его и заплакал! Я уж и не помню, когда последний раз плакал, а тут…
Иван махнул рукой и снова отвернулся. Голос его дрожал.
– Вань, ты это, держись, – растерянно вымолвил Серега, ни разу не видевший друга в таком состоянии и не знавший, что в таких случаях нужно говорить.
– Понимаешь, Серый, – продолжал говорить Иван, глядя куда-то в пространство, – не думал я, что можно и вправду вот так влюбиться! Тем более мне! У меня ж их, сам знаешь, сколько было! А тут… Как увидал ее тогда, в кабинете шерифа – и все, как в омут! А какой она была! Эх, слово-то какое сволочное – «была»! Она ж немка, Конан, а более русской девчонки я не встречал! Я тебе серьезно говорю! И вот как-то так она… чувствовала она меня, понимаешь?
Конан молчал. Он понимал, что единственное, чем он сейчас может помочь другу, – это выслушать. И старался не смотреть на него. Бывают ситуации, когда любой мужчина имеет право заплакать, и не стоит ему при этом мешать.
– Я же после знакомства с ней не то что не задрал ни одной посторонней юбки – даже мысли такой не было! И не уберег! Ты вот свою Светку спас, а я свою Грету – нет… Вот кто я после этого?
– Э-э-э! – вскинулся Конан. – Ну-ка прекрати это немедленно! Ты чего это всякую хрень на винт мотать начал?! Сам же все понимаешь! Фишка в тот день так легла! Начал бы этот ублюдок, например, с меня – меня б не было. Это ж эффект первого выстрела! Не тебе объяснять, что на него и президентская охрана не успевает среагировать! Ты и так сделал все, что мог! Иначе б кончил он там нас всех! И, кстати, просвети меня уже, наконец, как все вышло? – Конан понял, что нужно срочно отвлечь друга от дурных мыслей, и тут же принялся уводить разговор в сторону от щекотливой темы. – Я после выстрела-то Светку сразу за себя и на землю дернул, как при охране физлиц, тогда-то мне и прилетело. Видать, пуля меня догнала, когда уже наклонился, вот она и пошла рикошетом от лопатки, иначе бы мы сейчас с тобою не разговаривали. Я тогда еще периферийкой засек, что вы с Гретой тоже падаете, но, как и отчего, не понял.