Не готовы – не говорите.
Вдруг Ты назначен предтечей,
Нет любви – не пишите, молчите,
Бойтесь плюнуть словами в вечность.
Что сыграно на арфе
Что сыграно на арфе,
Иначе звучит на флейте.
Что позволено Марфе,
Нельзя Джульетте.
В доме, где живёт горе,
Дождь за окном рыдает.
А если дождик на море,
Он кожу целует, ласкает.
Зов колокола на молитву
Благостно призывает,
А если зовёт на битву,
Он плачет, кричит, вздыхает.
Хорошее слово золотом
Сияет, переливается.
Иное – фальшивым оловом
Звенит, и мы покупаемся.
Слепой поведёт слепого,
Оба в яму увалятся,
Немой кричит на глухого,
Безрукий за подол хватается.
Мы делаем, что не умеем,
Бахвалимся достижением,
Награды за это имеем,
Не гнушаемся унижением.
Скрипка в руках умелых,
Что вода в роднике чистом,
Воин должен быть смелым,
А бегун – быстрым.
Человек, владеющий словом,
До краёв любовью наполнен,
Чтобы написанное «золото»,
В полночь не стало «оловом»,
Фальшивым и пустозвонным.
Что сыграно на арфе,
Иначе звучит на флейте…
Вечность – в закрытом конверте,
А там чистый лист…
Или бессмертие.
Гусиный клин
Солнце из-за горы улыбнулось,
Утру добавляя света,
Лучами от земли оттолкнулось
И на небосвод взлетело.
Рассеяло дымку утреннюю,
Плеснуло на небо синью,
Морем умылось, носик припудрило,
Глянулось в воду. Богиня!
И, утра картину раскрашивая,
Гуси летят на восток,
Белыми крыльями машут,
Толкая воздушный поток.
А ветер навстречу сильный,
Мешает лететь, буянит,
Стая построилась клином,
Вожак всех за собою тянет.
И устал, и ушёл в сторону,
Нарушив порядок немного,
Другой, без приказа и окрика,
Стал во главе, крикнув строго:
«Так, быстро все успокоились,
Нам лететь ещё очень долго».
Тут же все перестроились
И продолжили путь-дорогу.
Мы у кромки воды стояли,
Любовались гусиным клином,
Шляпы с наших голов сорвались
И за ними в полёт пустились.
Гуси-гуси, у вас учиться
Надо нам, двуногим, бескрылым,
Не ругать, что устал, с пути сбился,
А молча стать первыми – сильным.
Скрепив всех невидимой ниточкой,
Помочь кусочек пути пройти,
А потом отдохнувший вытащит,
Так и сможем к цели дойти.
Провожали гусей улыбками,
Долго-долго смотрели вслед,
Пока не стали ленточкой зыбкою
На полотне небес.
Вторя морю, вздохнули грустно,
Все свои мечты приземлив,
Подобрали панамки, осушили вёсла,
Вновь земным себя загрузив.
Солнце дальше по́ небу катится,
Море камушки пересчитывает,
За спиною скалы горбатятся,
Посредине мы – небожители.
Имя тебе – Море
Ты спокойное, равнодушное,
А я радуюсь.
Ты штормящее, оголтелое,
К ногам падающее.
Много ты забра́ло
Отчаянных,
Намеренно или
Нечаянно.
В лунном свете печальное,
Вздыхающее.
В лучах солнца сверкающее,
Блестящее.
Необъятное, непонятное,
Свои тайны веками хранящее,
Поёшь мантры свои невнятные,
Очаровывая, завораживая.
Уговариваешь, заговариваешь,
Душу лечишь,
Тешишь надеждою.
Рваные раны
Волной зализываешь,
И бисер счастья
На жизнь нанизываешь.
Ты живое, волшебное,
Сказочное
Земли неспящее око,
В вечном дозоре
Стоящее,
Имя тебе – Море!
Море…
Море такое – ма́нкое,
Бесконечное, вечное. Море.
В мыслях к тебе странствую,
И надеюсь на встречу вскоре.
Повстречались, увиделись,
Обнялись,
Обменялись поклоном,
Любезностями,
Улыбается, смотрит:
«Не местная».
«Да, не местная,
С севера – белая.
Вот приехала,
Греться, нежиться.
Просоли мои пёрышки лёгкие,
Продыши меня своим воздухом,
Убаюкай печали-горести,
Полечи сердце
Жизнью исхлёстанное».
Сижу, слушаю – шепчешь, шепчешь
Песню вечную человечеству,
И нездешним поёшь и местным,
Залечивая раны сердечные.
Ты всё слышишь, всё понимаешь,
Зовёшь, манишь своим горизонтом,
Иногда молчишь – укоряешь,
Бывает – спасаешь человека за бортом.
Время отдыха быстротечно,
Отсчитало часы-минуты,
Жизнь по графику – всё расчерчено,
Обязательства – щупальца спрута.
Уезжаю. Ты жди. Вернусь.