Прошли годы, затянули туманом быль,
Преодолев все земные рифы,
Челнок жизни в небо уплыл…
Остались легенды, мифы.
Теперь в небе сияет звезда неуловимая
Чистейшим, ярчайшим светом,
Недосягаемая, неповторимая,
Бегущая в вечность Джульеттой,
Уланова! Галина!
Юрий Гагарин
Юрий Гагарин!
Наш! Советский!
Навсегда с нами,
С улыбкою детской,
С земными мечтами,
Со звёздной дорогой,
С развязанными шнурками,
И формой – военной, строгой.
Родной, бесконечно близкий,
Открывающий дорогу в космос,
Не умеющий летать низко,
Первый космонавтский апостол,
Юрий Гагарин,
Первый,
На все времена.
И было воскресенье весеннее
И было ветреное воскресенье весеннее,
И въехал Иисус на осле в город древний,
И ликованием встречало Христа население,
Устроив праздник, отложив дела повседневные.
«Осанна! Царь грядёт, радуйтесь!»
И пальмовыми ветвями пред ним
Устилали дорогу пыльную, каменную,
А Он молчал в ответ, а Он был невозмутим.
Скорее даже Он был печален,
Он знал, что идёт на вольную страсть,
Он знал, что казнён будет в праздник пасхальный,
И эти же люди «Распни!» – прокричат.
Я вербочкой нежной, Христос, Тебя встречу,
Домой приглашу, угощу от души,
Утешить Тебя мне, Господи, нечем,
Я знаю, что ждёт тебя впереди.
И я, аки Пётр, скажу: «Не предам».
И вербочку крепче в руке сожму,
«Я не иуда, Тебя не продам».
Господи, удержи от пути во тьму.
Воскресенье Вербное,
Печаль в душе безмерная,
Как остаться верными
Во времена безвременья,
Не прокричать – «Распни!»?
Хрупкие веточки вербочки —
Оберег от предательства,
Символ верности и любви.
Страстная седмица
Душа томится,
Где-то на самом дне
Надежда ютится
И шепчет: «А, может, мне
Всё предстоящее снится?..»
И вспомнилась смоковница,
И молитвы Его на горе.
В чертогах с ароматами фимиамов
Он говорил много и непонятно,
Он прогонял торгашей из храмов,
И становилось фарисеям страшно…
И был Он у Симеона в доме,
Где женщина помазала его миром
И сидела у ног его скромно,
А Иуда исчез тихо, скрытно.
Одна дорогим маслом помазала,
А этот его предавал, продавал,
Торговался с фарисеями загодя,
Продал и вернулся, как ни в чём не бывало.
И вкушали все за столом,
И сказал Иисус: «Меня предадут».
И вскричали все:
«Нет печати такой ни на ком!»
И Иуда спросил:
«Не я ли, Равви? Я тоже тут».
И Иисус говорит:
«Всё предначертанное надо пройти,
Но горе тому, кто предаст,
Ему ни тут и ни там не найти
Покоя души и тела».
И молился Иисус в саду Элеонском
До кровавого смертного пота,
С головой поникшей, в руки уроненной,
Плакал о судьбе своей скорбной:
«Пусть минет чаша сия меня,
Мне страшно её испити,
И всё же, пусть будет воля Твоя,
Пусть предначертанное случится».
И после молитвы, в саду Гефсиманском
Их встретил Иуда со стражей,
Иуда поцеловал Иисуса —
И вскипели воды иорданские,
И пленили Иисуса силы вражии.
И предстал перед Иродом Иисус,
И одел его Ирод в одежды белые,
Не нашёл вины и к Пилату на суд
Отправил, вернул, с надеждою.
Не увидел вины и Пилат
И к людям Иисуса вывел:
«Скажите вы, Он в чём виноват?»
А они кричали: «Распни!»
А они кричали и неистовствовали.
И, сняв с него белые одежды,
Накинули багряницу,
И падали ниц насмехаясь:
«Радуйся, Царь Иудейский!
Венец вот терновый, носи!»
Потом багряницу сняли,
Вернули ему хитон
И на казнь повели,
И, как скот, плетьми погоняли,
Чтобы быстрее шёл.
И шёл Он босой по горячей дороге,
И плевали вослед, и камни кидали.
Так Сына Божия на крест провожали.
И распяли, и одежду делили,
И у ног его мать рыдала,
Она знала кого казнили.
И, воззвав ко Господу,
Он дух испустил.
И сняли Иисуса с креста,
И умаслили смирной,
И обвили его пеленами,
И положили во гроб,
Привалили ко входу камень,
И, охрану приставив,
На праздник ушли.
А Иуда пошёл к фарисеям:
«Я к вам, примите меня».
«Уходи, мы с тобой расплатились».
И прогнали его от стола.
И кинул он деньги оземь,
И удавился тайком,
И сломался сук, и бросил
На камни тело его.
И нет у него могилы,
Ни на земле, ни на небе,