Анализируя новости, приходившие из России, он планировал продлить контракт, но полгода назад его подразделение разгромили в пух и прах. Из полноценного взвода в живых осталось только семеро, причем всего двое обошлись без ранений. Артёму относительно повезло, но он до сих пор немного прихрамывал, а не извлеченный из груди кусочек железа периодически беспокоил, особенно во время физических нагрузок или непогоды. Но тяжелее всего давалась, хоть и немного, измененная внешность. Он просто не мог смотреть на себя в зеркало. Пластические хирурги из института инноваций, конечно, блестяще справились со своей задачей, убрав уродливые шрамы с переносицы и правого виска, но при этом изменилась форма носа и разрез глаз, показывая в отражении практически другого человека. Даже страшно было ехать в родительский особняк – вдруг не узнают, хотя ничего удивительного. Военная комиссия порекомендовала даже сменить паспорт и другие документы с фотографиями, что с помощью генерала Глотова он сделал в первую очередь.
Вообще, генерал Глотов за это время стал для Артёма близким человеком, которому он безоговорочно верил и который реально помогал парню последние годы, да и сейчас. Четыре года назад, когда Артём вернулся из Северной Кореи в свою дальневосточную часть, то не смог дозвониться до Макеева. Его контакты остались в телефоне, который у него забрали ещё в Москве, поэтому он обратился к генералу с просьбой выяснить, как дела дома.
Через месяц ожидания, к удивлению Артёма, тот лишь пожал плечами, сообщив, что достоверно знает только одно: операция отца прошла успешно, и он активно и быстро восстанавливается за границей.
— Не хочу забивать тебе голову непроверенной информацией, — сказал генерал, — главное, что с отцом всё в порядке. Как только он вернётся в Москву, я сразу с ним свяжусь, обещаю.
— Куда делся Олежка — ума не приложу, — добавил он. — Знаю только, что правоохранители ваши "Новые технологии" трясут как грушу, и всех, кто с ними связан.
- До сих пор? - сильно удивился тогда Артём.
По его ощущениям, с тех пор, как он покинул Москву, прошла целая жизнь.
— Это только начало, — сказал генерал. — Надеюсь, твоему отцу вся эта возня не повредит.
— Я тоже надеюсь, — согласился Артём.
— На его месте я бы вообще не возвращался в Россию, — хмуро заметил Глотов. — Заодно и сердечко бы укрепил.
— Вы же знаете отца, — печально возразил Артём. — Он вернётся при первой же возможности.
— В том-то и дело, что знаю, — проворчал старый друг семьи. — Упрямый, как бык...
Через месяц Артёма перевели далеко на север, на закрытую базу, оснащённую новейшим секретным оборудованием. Там он провёл девять месяцев, изучая спецпредметы, связанные с проведением силовых операций и тонкостями военно-диверсионной работы — включая добычу информации, а также методы её сохранения и передачи. За это время он успел дистанционно завершить последний курс вуза и получить официальный диплом о высшем образовании.
Вернувшись в часть, Артёма назначили командиром группы бойцов и сразу же начали интенсивно готовить к отправке в Африку. Тогда же он во второй раз встретился с генералом, новости от которого по-настоящему шокировали парня.
— Макеев в бегах, — неожиданно сообщил Глотов.
— В каких бегах? — удивился Артём. — Что значит «в бегах»?
— Я же говорил, что в холдинге идёт комплексная проверка.
— Но при чём здесь Макеев? Он же занимался исключительно безопасностью и не имел доступа к финансам.
— Не знаю, — пожал плечами генерал. — Только сам Олег может объяснить, что произошло на самом деле.
— А что с отцом? — задал главный вопрос Артём.
— Отец в Москве, по слухам жив и здоров. Насколько мне известно, к нему у правоохранительных органов претензий нет.
— Хоть одна хорошая новость, — улыбнулся Артём.
— Зато претензии есть к тебе, — усмехнулся генерал.
— Ко мне? — удивился парень. — Я всего за пару дней до отъезда бросил пить, и вообще не представляю, чем отец там занимался со своими финансами.
— Мне всё равно, — поднял руки генерал, словно отмахиваясь от неприятных новостей. — Пока это только слухи, надо проверять. Забудь об этом, тебе сейчас нужно думать о другом.