– Привет, отец, – произнес Артем, подойдя вплотную.
Оба строителя, большой и маленький, резко обернулись. Младший смотрел с неподдельным любопытством, а на лице отца, помимо удивления, мелькнула откровенная неприязнь.
– Тема? – громко воскликнул Пирогов, не пытаясь скрыть своих эмоций. – Что у тебя с лицом? Я тебя с трудом узнал!
Артем еще не привык к своей новой внешности, и ему было дико, что его не узнают родные и знакомые. Он замер, не зная, что ответить отцу.
– Дай-ка угадаю, – внезапно предположил Пирогов. – Ты так испугался преследования правоохранительных органов, что решил изменить внешность? Неужели ты подумал, что я могу засадить за решетку собственного сына, даже если он меня пытался обокрасть? Бросал бы ты наркотики, Артем, пока мозги совсем не отшибло.
Слова отца ранили Артема глубже, чем он ожидал. Он почувствовал, как внутри поднимается волна обиды и разочарования. Он хотел возразить, объяснить, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь молча смотрел на отца, пытаясь понять, как их отношения могли зайти так далеко.
Павлик, маленький строитель замка, с любопытством переводил взгляд с Артема на отца, словно пытаясь уловить суть происходящего. Его невинный взгляд лишь усиливал ощущение неловкости и напряжения.
— Я вижу, ты окончательно поправился, — наконец тихо произнёс парень, внезапно успокоившись и осознав, что это больше не его дом. — Береги себя, отец.
Он неторопясь развернулся и направился к выходу. Никто не окликнул его. Выйдя на улицу, он с удовольствием глубоко вздохнул, но до калитки не дошёл: навстречу торопливо шла, почти бежала, Милана. Она уткнулась носом в его лицо и долго всматривалась в его изменившуюся внешность. Убедившись, что перед ней действительно её сын, она невольно улыбнулась, но тут же, нахмурив брови, озабоченно сказала:
— Послушай, Артём, тебе, конечно, всё равно, но я кое-как вытащила твоего отца с того света и не хочу, чтобы твои незапланированные визиты свели на нет все мои усилия. Поэтому будь добр — впредь согласовывай их со мной, а ещё лучше...
Она внезапно замолчала, уставившись в потемневшие глаза сына. Слова застряли у неё в горле, потому что в данный момент перед ней стоял не её сын, а холодная, равнодушная рептилия, которая медленно решала — съесть её сейчас или подождать. Через мгновение наваждение прошло, и она услышала слегка изменённый голос Артема:
— Слушай меня очень внимательно, Милана, — впервые в жизни он обратился к матери таким образом, — Если бы твоя голова была занята не только деньгами, ты бы несомненно узнала, что последние пять лет я убивал людей за деньги государства. Поэтому не буду ходить вокруг да около: если с моим отцом случится что-то — авария там, сердечный приступ, несчастный случай или ещё какая-нибудь беда — ты не проживёшь больше суток. Это я тебе обещаю.
Он аккуратно обошёл онемевшую женщину и неспешно покинул двор...
Глава 16. Храм...
– Ну же, Лизонька, задуй свечки, их всего четыре, ты непременно справишься! – Элеонора устроила в саду волшебное чаепитие с роскошным тортом и прочими лакомствами, а воспитатели вместе с ребятишками приготовили настоящий праздничный концерт.
– С днем рождения! С днем рождения! С днем рождения! – скандировала детвора и взрослые, осыпая воздух звонкими аплодисментами.
Вскоре счастливая именинница, с помощью мамы, перенесла все подарки в машину, и они отправились домой. Благо, это был не душный муравейник Москвы с ее десятибалльными пробками, да и до дома было рукой подать. Если бы не гора коробок, мешочков и пакетов, они бы с удовольствием прогулялись пешком, ведь первый день весны выдался просто дивным.
Дочка, едва переступив порог, с головой ушла в распаковку подарков, а Элеонора вышла на балкон, и на неё внезапно накатила вселенская грусть. Непонятно откуда нахлынувшая волна ностальгии с головой погрузила ее в минорное состояние. Неужели прошло уже почти пять лет с тех пор, как она покинула Москву? Невероятно! Вернувшись в обратно, она уложила уставшую, но довольную Лизу в кроватку и прошла в другую комнату. Теперь у них была хоть и служебная, но полноценная двухкомнатная квартира с залом и спальней. Надо признаться, это было очень удобно. Элеонора стала разбирать пакеты, которыми ее одарили коллеги на работе, поздравляя с четырехлетием дочери, и в одном из них обнаружила празднично упакованную бутылку Balantine’s. Взяв ее в руки, девушка непроизвольно хихикнула, и вдруг в ее голове отчетливо прозвучал давно забытый мужской голос: «Давайте я вас угощу, что будете? Лично я сегодня приударил по Balantine’s». Тот памятный вечер стал для нее первым и последним опытом употребления алкоголя. Больше – ни-ни. Хотя, грех жаловаться, ведь если бы она не напилась тогда до чертиков, не было бы и Лизоньки. Один грех порождает другой, а заодно и новую жизнь! Парадокс – грех во благо! Что-то новенькое!