Она спикировала вниз и, пролетая прямо над головами сгрудившихся у входа людей, уверенно юркнула внутрь. Размеры помещения поражали воображение: просторный зал с куполом, устремлённым в небеса, словно бесконечный свод. Посреди зала вместо традиционного алтаря возвышалось странное устройство, отдалённо напоминавшее космический корабль. Вокруг него, подобно живому организму, плотной массой столпились люди. В воздухе стоял тихий гул — все чего-то ждали.
Эля описала полный круг над этим человеческим морем и зависла прямо перед лесенкой, больше похожей на трап, что вёл от пола к большим, блестящим дверям. Двери были плотно закрыты. Вскоре раздались удары, напоминавшие перезвон колокола. В противоположной стене, напротив трапа, открылась большая ниша, и из неё стали выходить ярко одетые воины. Не теряя времени, они принялись прокладывать широкую дорогу к трапу. За ними следовала большая группа монахов — судя по их одеяниям и атрибутам веры. Шествие возглавлял высокий молодой мужчина, полностью закутанный в белые восточные одежды с огромной чалмой на голове.
Очистив путь, воины выстроились цепочкой вдоль дороги, пропуская монахов. Те, дойдя до трапа, встали полукругом напротив него и запели протяжно, на незнакомом, но удивительно красивом языке — смеси латыни и иврита. Вскоре пение смолкло, и, словно по команде, все одновременно опустились на колени. Снова ударил колокол, и наступила оглушительная тишина. Все замерли, будто превратившись в статуи. Затем со стороны дверей раздался негромкий шипящий звук, и створки плавно разъехались в стороны, открывая широкий проход. Внутри, будто живой туман, колыхалось голубое марево.
Из этого сияющего тумана медленно вышли две фигуры, полностью облачённые в доспехи, сверкающие серебром и золотом. Их лица скрывали маски, отражающие свет, а движения были плавными, почти невесомыми. Как только они появились, весь зал, включая стражников, с тихим стоном рухнул на колени.
— Мы приняли решение, — раздался искажённый полумеханический голос, эхом разнёсшийся по залу. — Главная жрица, Мать матерей наших, согласилась дать вам ещё один шанс. Встаньте!
Монахи медленно поднялись, но глаза по-прежнему не смели поднять на сошедших. Их головы оставались опущенными, а руки сжаты в молитвенном жесте.
— Избранный, подойти, — снова прозвучал голос, и в нём сквозила холодная решимость.
Высокий мужчина в белых одеждах сделал несколько шагов вперёд, но, не доходя до божественных посланников, снова опустился на колени. Один из блестящих воинов протянул к нему руку, подхватил за подбородок и приподнял его голову.
— Ты свой шанс упустил, смертный, — проскрипел он. — Поэтому стал бесполезен для главной жрицы.
Мужчина в белом задрожал, его дыхание участилось, а в глазах застыл страх.
— Но она снова проявила божественное великодушие, поручив именно тебе на сохранение священные кольца.
Его глаза округлились, и он с благоговением уставился на говорившего, готовый на всё, лишь бы остаться в живых.
В руках воина тем временем материализовалась знакомая Элеоноре шкатулка — чёрный камень, инкрустированный золотом. Он приоткрыл крышку, и изнутри полился голубой свет, точно такой же, какой она видела сегодня в спальне у дочери.
Эля, зависнув в воздухе, наблюдала за происходящим, её крылья слегка дрожали от напряжения. Она чувствовала, что это событие — лишь часть чего-то гораздо более масштабного, и её присутствие здесь не случайно.
— Это Близнецы, — снова прозвучал голос. — Передашь их тем, кто продолжит род избранных.
— Как я их узнаю? — воскликнул мужчина.
— Кольца сами найдут своих хозяев и попросятся к ним, — пояснил блестящий. — Не вздумай противиться их воле. В противном случае вас уже ничто не спасёт.
— Мы проследим за наказом главной жрицы! — воскликнул один из монахов.
— В этом нет нужды, — отрезал механический голос. — От вас требуется только не мешать.
Мужчина в белом благоговейно принял шкатулку, и она тут же исчезла в складках его одежды. Блестящие развернулись и неторопливо поднялись по лестнице. Но прежде чем раствориться в голубом мареве, один из них резко обернулся и уставился прямо на Элеонору.