Свинцов задумался, допивая минералку, а затем обнял Милану за плечи, усаживая напротив себя.
– Из каждого тупика всегда есть как минимум один выход – отступить немного назад. Так что пока никаких кровавых планов. Наоборот, всячески пытайся вникать в дела Пирогова и помогать ему. А Артема нужно просто изолировать, чтобы он не болтался у тебя под ногами.
– Изолировать? – не поняла Милана. – Посадить в тюрьму? Но за что?
– Ни в коем случае! Какая тюрьма? – вспылил Свинцов. – Для его отца это будет хуже смерти. Он начнет хлопотать, беспокоиться, что несомненно приведет к их сближению.
– Тогда я ничего не понимаю, – призналась Милана. – Это вы, менты, мастера интриг.
– Да мы дети малые по сравнению с вами, бабами! – возмутился генерал. – Парня надо убедить уехать подальше и надолго.
Милана задумалась, покусывая силиконовые губы, и кивнула:
– Согласна. Но как и куда?
– Напугать или заставить его будет проблематично, значит, остается одно – чтобы он уехал добровольно.
– Сказать «пожалуйста»? – съязвила женщина.
– Нет, надо его сначала немного припугнуть, а потом кинуть кость, которая ему покажется спасением.
– Гриша, я тебя сейчас ударю! Прекращай говорить загадками, у меня и так голова раскалывается.
– Ничего страшного, – хохотнул Свинцов. – Твоей голове это не повредит, может, мозги на место встанут.
– Мои мозги на месте, в отличие от твоих! – огрызнулась Милана.
– Ладно, не злись, – примирительно сказал генерал. – Давай так: я со своей стороны максимально осложняю ему жизнь в Москве, а у тебя задачка посложнее.
Он задумался, прохаживаясь по комнате.
– Ты должна убедить мужа купить Артему любой объект, какой он выберет, лучше недостроенный, где-нибудь у черта на куличках, подальше от столицы, и уговорить сына взяться за его реализацию. Пусть катится отсюда и забудет о московских проблемах.
– Вова уже оставил ему один объект, – хмыкнула Милана.
– Который ты успешно реквизировала, – продолжил Свинцов. – Всего не проглотишь. У твоего мужа денег куры не клюют, он и не заметит убытка, а ты решишь огромную проблему.
– Хорошо, ты прав, – наконец согласилась Милана. – Заодно и себе плюсиков заработаю, что беспокоюсь о заблудшем сыне.
– Конечно, заработаешь, – одобрил ее порыв Свинцов. – Главное, чтобы Артем согласился.
– За это можешь не переживать. Пирогов умеет убеждать людей. У него к этому особый талант! – заверила его женщина.
- Я бы тебе советовал отнестись к твоему сыну более серьезно, не надо его недооценивать, я думаю за прошедшее время он научился говорить слово «нет». Тем более вы сами дали ему такой повод.
- Как дали, так и заберем, - включила оптимистку Милана, - Теперь вот хотим исправить свою ошибку, что не так?
- Мое дело предупредить, - устал с ней спорить генерал, - Дальше действуй сама.
Вскоре они сухо распрощались и разъехались каждый в свою сторону. Оставив в тишине служебную квартиру, стоящую на балансе у Министерства Внутренних дел. Через некоторое время дверной замок снова скрипнул, впуская внутрь невысокого, одетого во все серое, неприметного человека. Тот, пройдясь по всем комнатам, вернулся в спальню и подставив себе стул, некоторое время покопался в необычной люстре, которая имела очень сложную конструкцию. После чего вернул стул на место и сразу покинул ведомственную жилплощадь. Сохранять тайну в наше время становится все сложнее и сложнее, практически невозможно…
Артем отправил генералу Глотову сообщение и уже полдня ждал ответа, но напротив текста так и не появилась галочка, что оно прочитано. Вокруг него последнее время происходила какая-то нездоровая суета. Он уже третий месяц в Москве, но так до сих пор не смог найти достойное занятие. Ну не охранником же идти работать? Везде от него шарахаются, как от прокаженного, едва стоит показать свои документы в которых стоит фамилия Пирогов. Вот же напасть! Ну не менять же её? Это глупо и безответственно. Ещё, как назло, активизировались следаки, по всякой ерунде постоянно дергая его в следственный комитет. Аресты с квартиры и машины тоже не сняты, хотя обещали. Слава богу, денег у него пока хватало, за пять лет контракта накопилась довольно приличная сумма, но ведь не хлебом единым жив человек. Как ни пафосно это звучит – охота приносить пользу! Быть востребованным! Оказывается, считаться богатым, но никому не нужным – так себе жизнь. И помереть не жалко, никто и не заметит. Как хорошо в этом плане было в армии, где все ясно и понятно, как божий день. Есть приказ, есть присяга, есть воинский долг! Умри, но сделай – выбор не велик! А здесь сам черт ногу сломит… Кто друг? Кто враг? Кто за? Кто против? Такое впечатление, что все двигаются по чуть-чуть. Чуть-чуть за то, чуть-чуть за это, хрен разберешь, одни перевертыши кругом.