– Я не понял, кто кого встречает? – прошептал Артем, немного опасаясь заблудиться.
Дорога заняла около полутора часов, и, увидев нужный указатель, он вскоре въехал в небольшой, но очень опрятный городок.
– Надо позвонить, – сказал он сам себе и, припарковавшись, вылез из машины.
Пока Артем разговаривал с руководителем местной группы, Тихорецким, из машины выбрались сонные девчонки, озабоченно переглядываясь.
– Мама, я сейчас описаюсь, – хныкала спросонья Елизавета. – А еще у меня живот болит, а еще я хочу какать! Ну поехали!
– Сейчас, моя золотая, – Элеонора наклонилась и поцеловала дочь в макушку, – Подожди ровно одну минутку, и мы поедем, обещаю.
Она быстрым шагом подошла к парню, стоявшему неподалеку, но не успела ничего сказать, как тот заговорил первым:
– Я звонил Андрею Евгеньевичу, он сказал, что через пять минут подъедет, – сообщил Артем, заметив ее приближение.
– Отлично! – неожиданно обрадовалась девушка. – Тогда заберите сумку, а то мы очень торопимся.
Не успев ничего понять, Артем уже через полминуты стоял в одиночестве на обочине дороги, держа в руках свою сумку и наблюдая, как бодро удаляется Honda Civic, унося в неизвестном направлении золотую парочку.
Артём не успел толком предаться грусти, как к тротуару мягко подкатил Ford Focus.
– Артём! – позвал из чрева машины носатый мужик, и дождавшись кивка, скомандовал: – Залезай, дорогой. А где Шатрова?
– Какая Шарова? – не сразу сообразил Артём, плюхаясь на заднее сиденье и закидывая рядом сумку. Фамилия казалась знакомой, и вскоре его осенило: это главный специалист группы, расхваленный Мазуром! Неужели его встречали дети этой женщины?
– Меня подвезли две рыжие сестрёнки, – наконец ответил он, и тут же поправился: – Скорее, золотистые.
- Какие еще сестрёнки? – не понял Тихорецкий. – Тебя должна была встретить Эля, она как раз собиралась свозить дочку в город, вот я её и попросил тебя встретить.
– Дочку? – тупо переспросил Артём.
Дважды два у него в голове никак не складывались.
– Погоди, – Андрей Евгеньевич улыбнулся, листая галерею в смартфоне. – Ага, вот, они тебя встречали?
Он повернул экран к Артёму, и на того взглянули две знакомые золотистые мордашки.
– Многие принимают их за сестер.
– Я, конечно, прошу прощения, – очнулся Артём, – но сколько девушке лет?
– Элечке двадцать четыре, – ответил мужчина. – А Лизоньке ровно четыре с половиной. Она родилась первого марта, в первый день весны.
– Ни за что бы не подумал, – задумчиво протянул Артём, а потом встрепенулся: – Получается, это она – основной генератор идей вашей комиссии?
– Всё верно, – снова улыбнулся Андрей Евгеньевич. – У неё уникальный ум и выдающиеся аналитические способности, очень жаль, что она уезжает. С этого понедельника Элеонора больше не выходит на работу, занимается исключительно подготовкой к отъезду. Но ты не переживай, по сути отчет и предложения у нас готовы, осталось подчистить кое-какие хвосты.
Остаток пути они проехали молча, каждый погруженный в свои мысли.
– Вот и гостиница, для вас забронирован двухкомнатный номер. Отдыхайте, завтра с утра я за вами заеду.
После прощания Артём остался один, оглядывая свои новые владения. Непонятная, щемящая грусть сдавила горло, в сердце поселилась тоска. Хотя, с чего бы ему радоваться? Он тяжело вздохнул и рухнул на кровать, закинув руки за голову. Но это лишь усилило неприятное чувство. Лисички-сестрички, наверное, сейчас потешаются над ним. И вдруг возникло необъяснимое желание увидеть их снова. Может, пригласить на ужин? В благодарность за то, что подвезли. Глупо, по-детски. Он снова вздохнул и попытался представить их лица, но безуспешно, черты расплывались золотистыми бликами, отказываясь складываться в четкую картинку.
Элеонора тоже лежала на диванчике и грустила непонятно о чем. Пусть переезд и не тянул на масштабное бедствие, но предпраздничная суета изрядно выматывала. Сумки, пакеты, коробки… Странно притихшая Лиза перекладывала игрушки и о тоже размышляла о чём-то своем.
– Мама, – наконец дернула она Элеонору за палец, привлекая внимание, – Мы почему дяденьку бросили прямо на дороге? Вдруг он заблудится?
– Не заблудится, – успокоила её Элеонора. – Он уже взрослый.
– Ну и что? – возразила умная златовласка. – Он же в аэропорту заблудился, когда стоянку искал, значит, и сейчас может? Стоит теперь один, плачет.
– Большие дяденьки не плачут, – привела еще один аргумент Элеонора.
– Неправда, плачут! – возразила Елизавета, шмыгнув носом. – Я сама видела, по телевизору.