Милана плеснула в стакан мартини, а затем, подумав, добавила добрую порцию водки, для глубины эффекта, и бросила пару кубиков льда. Алкоголь, хоть и не сразу, но всё же приглушил бушующий внутри пожар, позволив хоть немного прийти в себя и начать мыслить более рационально.
– Неужели кто-то действительно напугал Пирогова? – пробормотала она, словно в пустоту, – Но почему он молчит? Что-то тут нечисто!
Резко тряхнув головой, будто стряхивая наваждение, она попыталась уложить сумбур мыслей по полочкам, но вместо этого лишь плеснула себе еще стакан янтарной жидкости. Спустя полчаса, на ее лице расцвела задумчивая улыбка.
– И чего это я взбеленилась, как кошка на помойке? Нужно позвонить Грише, а еще лучше – встретиться. Заодно и стресс снять…
Но как назло, телефон Свинцова упрямо молчал, поясняя, что он «вне зоны доступа». Милана не была бы Миланой, если бы не имела парочку «запасных аэродромов». Выбор пал на бывшего водителя Пирогова – Толика, известного своими… безудержными симпатиями к оральному сексу. Сегодня Милана решила поменяться с ним ролями, а, зная ее хватку, не было сомнений, что именно так все и обернется. К тому же, Толик наверняка владел грудой полезной информации. Спустя пару часов, когда женщина умчалась в неизвестном направлении, домой вернулся Пирогов и немедленно вызвал к себе Андрея. Внимательно выслушав его живой и подробный отчет, он пришел к выводу, что в этот раз его неугомонная супруга не замышляла ничего криминального, а просто решила погулять с сыном.
– Ну и ладно, береженого бог бережет, – удовлетворенно потер он руки. – Показательное выступление удалось на славу. Теперь нужно выяснить, что там у нас с основной группой.
Они несколько раз пытались до него дозвониться, но выслушать их было банально некогда. Набрав ответственного и ознакомившись с его докладом, Пирогов надолго задумался. Топтуны и слухачи не принесли ничего нового, а вот технари преподнесли неприятный сюрприз.
– Милану уже давно и крепко держат на коротком поводке, – доложил спец. – Причем аппаратура используется на порядок круче нашей.
– Что ты думаешь? – поинтересовался Пирогов. – Как давно она в разработке? И вообще, у тебя есть мысли, кто за этим стоит? Может, под меня копают?
– Это точно не спецслужбы, – уверенно ответил мужчина. – У них все по протоколу, они так не работают.
– Я о них и не думал, – пояснил Пирогов. – Зачем я им? Сейчас у меня нет доступа к секретам родины, тем более у Миланы.
– Разработка напоминает методы Макеева, – после паузы ответил собеседник. – Определенно его стиль.
– Макеев? – переспросил Пирогов с недоверием, но затем посмотрел на ситуацию под другим углом. – Возможности у него не хуже, чем у вас, а может, даже и лучше. Хм! Тогда нам нужна информация, которую он насобирал.
– Это под силу только вам, – услышал он в ответ.
– Спасибо, Сеня, продолжайте работать. Я попробую выйти на Макеева сам, – он запнулся и вдруг спросил: – Послушай, где я могу что-нибудь наговорить в макеевский микрофон? Если, конечно, это его микрофоны?
– Лампа в спальне вашей супруги, – удивил его спец. – Ближе некуда.
– Да уж! – поразился Пирогов. – Как они сумели проникнуть в дом?
– Я разбирался с этим, – ответил мужчина, – и пришел к выводу, что никто в дом не проникал. Жучок приехал к ней в спальню вместе с лампой. Это однозначно.
– Спасибо, до связи, – закончил разговор Владимир Борисович, направляясь в спальню жены.
Войдя в комнату, он нашел взглядом нужный электроприбор и, аккуратно постучав ногтем по корпусу, пробормотал:
– Ури, Ури, прием, как меня слышно?
Он немного помолчал, подбирая слова, а потом произнес то, что было понятно лишь Макееву:
– Теперь я полностью в курсе ситуации и пытаюсь ее решить. Найди способ поделиться информацией.
«Ури, Ури, прием!» – это была их коронная фраза, когда они не могли дозвониться друг до друга.
Завершив дела, связанные с горячо любимой супругой, он наконец-то выкроил время для Павлика, по которому успел истосковаться. Отдыхая душой и телом в атмосфере искренней сыновней любви, Владимир Борисович словно очнулся – всего несколько дней назад он так же увлеченно играл с одной удивительной девчушкой по имени Елизавета. Что за чудо-ребенок! Как гордо и важно она рассказывала ему о своей маме! И вообще обо всем на свете! Кроме папы? В голову вдруг закрались обоснованные сомнения. Неужели эта словоохотливая малышка ни разу не обмолвилась словом о своем отце? Он начал лихорадочно вспоминать каждую минуту, проведенную с ней, и с неприятным удивлением утвердился в мысли, что никакого папы в ее жизни, похоже, и нет! На прямой вопрос об отце ребенка Элеонора ответила как-то уклончиво, вскользь упомянув, что он военный, и все! Теперь Пирогов почти с уверенностью мог сказать, что Лизонька этого самого военного никогда в глаза не видела. Такая болтушка, как она, вряд ли бы умолчала о папе, если бы было что рассказать. Интересно! Как только разберусь с Миланой, обязательно выясню этот момент. И вообще… Что вообще? Ему очень нравилась эта девушка, нравился ее ребенок, да и все остальное, что касалось судьбы дочери его старого друга. От нее исходил какой-то незримый свет, в котором было просто и спокойно находиться. Он вдруг осознал, что последние несколько дней, после посещения "Радужного моста", только и думал о том, как бы переманить ее в свою будущую команду. Конечно, было бы идеально, если бы у них с Артемом все сложилось, но он дал себе слово больше не лезть в личную жизнь сына без его прямого разрешения. Там и так уже слишком натоптано по его милости…