Пока Артём негромко общался с официанткой, Элеонора взяла себя в руки.
— Можно посмотреть кольцо? — спросила она.
Парень только сейчас заметил, что украшение выпало из кошелька, снова поморщился и согласно кивнул.
Элеонора, с трудом подавляя дрожь в руках, осторожно взяла кольцо двумя пальцами и повернула к себе обратной стороной. Надпись была совершенно другая, а рисунки на внутренней стороне площадки без увеличения разобрать было невозможно.
— Откуда оно у тебя? — наконец разлепила она вмиг пересохшие губы.
Артём, пребывая в расстроенных чувствах, не заметил перемены, произошедшей с девушкой, и просто ответил:
— С этого кольца начались все мои беды!
— Расскажи! — взмолилась Элеонора. — Если можно, конечно.
— Чуть больше пяти лет назад моему отцу взбрело в голову поженить меня на совершенно незнакомой девушке. Вот это кольцо он вручил мне, а другое, точно такое же, той девушке. Но не всем из моей семейки это понравилось, поэтому девушка, не будь дурой, помахала всем ручкой и свалила в неизвестном направлении, — он замолчал, вспоминая то непростое для себя время.
— И что дальше? — выдохнула Элеонора.
— Ничего, — пожал плечами парень. — Отца долбанула очередная инфаркт, мать, как клещ, вцепилась в наследство, а я уехал на войну. Так что счастье это кольцо мне не принесло…
Остаток вечера у Элеоноры смазался напрочь. Всё, что происходило дальше, было как во сне. В себя она пришла только глубокой ночью, сидя в самолёте и прижимая к себе любимую дочь. Уже потом она с трудом припомнила, как на бегу договаривалась с Тихорецким, чтобы он отправил её вещи на адрес, который она пришлёт ему позже. Периодически всплывало ещё несколько разрозненных кусочков того вечера, но всё остальное было покрыто густым туманом…
Глава25. Кожаная куртка.. .
Дверь податливо распахнулась, впуская Пирогова в объятия его старой квартиры. Вслед за ней, словно сорвавшись с петель, обрушилась лавина воспоминаний.
– Сколько же лет прошло? – прошептал мужчина, жадно вдыхая пыльный воздух, пропитанный памятью.
Здесь он был по-настоящему свободен и счастлив. Жизнь казалась озорной игрой, беспечным полетом ворона до тех пор, пока смерть отца не набросила на мир траурную тень. В одночасье все изменилось, и Милана, его любимая супруга, сбросила маску смиренной овечки, явив своё истинное лицо. Как только он официально вступил в права наследства, в нее будто бес вселился. Не зря говорят, что человека испытывает не нужда, а чрезмерный достаток. Экзамен золотом Милана провалила с оглушительным треском.
Пирогов медленно прошелся по комнате, где, казалось, время оставило глубокие отметины. Квартира была старой, ещё дореволюционной старой планировки, некогда гордившаяся двумя выходами – парадным и техническим, запасным. Раньше через нее выносили мусор, а потом заложили. В этом тупиковом ответвлении стихийно образовалась кладовка, окрещенная «Тёщиной комнатой». Подойдя к массивному шкафу, он попытался сдвинуть его с места, но безуспешно. Вздохнув, мужчина принялся извлекать вещи, складывая их на новый диван, еще не освобожденный от транспортировочной пленки. Когда последняя горизонтальная полка опустела, диван уже был завален ворохом одежды. Пирогово поразился, что большинство вещей, это были тряпки тряпки Миланы. «Когда она только успела здесь так обжиться?» – подумал мужчина, разглядывая это старое добро. Отделение с плечиками тоже ломилось от нарядов, где на самом видном месте красовалась старая норковая шуба – одна из первых дорогих покупок, сделанных им лично для своей молодой жены. Владимир улыбнулся и, подхватив плечики, выудил ее из шкафа.
– Ух ты, какая увесистая, – пробормотал он, небрежно бросая пушистую тяжесть не на диван, а на пустую плоскость большого стола.
От резкого движения шуба распахнулась, обнажив блеск металлической молнии с вычурным, тяжелым замком.
– Что это еще такое? – удивился он, стаскивая шубу.
Под ней висела черная кожаная куртка, скорее вызывающая ассоциации с байкерской экипировкой, чем с элегантным женским гардеробом. Он готов был поклясться, что никогда прежде ее не видел. Пирогов снял куртку и расправил ее на вытянутых руках. Толстая кожа и внушительная отделка придавали ей ощутимый вес. Заглянув в карманы, он с изумлением обнаружил увесистый сверток с почти двадцатью тысячамр долларов старыми купюрами, а во внутреннем кармане лежал паспортом и водительские права на имя Егорова Станислава Викторовича.
– Очень интересно, – пробормотал он, - Неужели это та самая куртка?