Эля не сдержалась и откровенно захохотала. Наклонившись к развалившемуся в кресле толстяку, она проговорила:
– Я прямо сейчас отсюда еду к господину Мазуру, он меня ждет. Вот думаю теперь, в каком ключе ему рассказать про мое увольнение? Ведь он тоже присутствовал при разговоре с Самуилом Яковлевичем.
Искренне порадовавшись перекошенному от испуга лицу Круглова, она резко выпрямилась и стремительно вышла из кабинета, направляясь в отдел кадров. Быстро разобравшись с бюрократическими процедурами, она забрала трудовую книжку и поехала на квартиру, надо было что-то решать с оставшимися там вещами. Войдя в опустевшую жилплощадь, она присела на диван и неожиданно загрустила, обводя глазами пустые комнаты, в которых провела насыщенные и интересные годы своей жизни. Слез не было, но комок в горле упорно не хотел рассасываться. Телефон брякнул, извещая о новом письме на электронной почте. Она открыла сообщение и замерла. Там говорилось, что умерла тетя Люба, которая в свое время забрала Элеонору из детского дома и приютила у себя. Ее уже несколько дней ищут, но телефон был недоступен. Похороны завтра.
– Ох! – выдохнула девушка, теперь уже дав волю слезам. Планы снова приходилось менять…
Глава 27. Встреча в салоне...
Так плохо ей было только после школьного выпускного, когда Милана не только потеряла девственность, но и на собственном опыте постигла многие хитрости Камасутры, оказавшись поздней ночью в компании совершенно незнакомых людей. С тех пор она всегда соблюдала золотое правило: избегать ситуаций, которые не в силах контролировать. А сейчас она стояла на пороге именно такой ситуации со Свинцовым, который вряд ли обрадуется, если она решит отступить, и, несомненно, потребует серьезной компенсации.
С трудом оторвавшись от раковины, Милана вновь ощутила рвотные спазмы, хотя ее желудок давно был пуст.
— Господи! — прохрипела она, включая холодную воду и делая несколько глотков прямо из-под крана. Затем плеснула себе на лицо, смывая с подбородка и губ слизь из пота, слез и желудочного сока, — Я сейчас сдохну!
С трудом передвигая ноги и покачиваясь, она добрела до душевой кабинке и без раздумий включила тропический душ. Ледяная вода, как острые иглы, вонзилась в тело! Милана сильно вздрогнула, чуть не упав на пол, но затем ноги всё же подогнулись, и она сползла вниз, превратившись в живой дрожащий комочек. Холодный душ реально помог, и хоть зубы всё ещё непроизвольно стучали, жуткое ощущение алкогольной интоксикации постепенно утихало.
— Клин клином вышибают, — вспомнила она народную мудрость, наливая в стакан немного рома.
Зажав нос пальцами, она мгновенно опрокинула его внутрь. Организм резко воспротивился, выплёвывая всё обратно.
— Черт! — прохрипела она, сдерживая рвоту.
Но что-то, видимо, всё же добралось до крови, успев всосаться. Колокола в голове уменьшили громкость, а зубы перестали греметь. Она плеснула ещё глоток и, зажмурив глаза, повторила попытку. Рвотный спазм хоть и был, ром всё-таки проскользнул в желудок, мгновенно всасываясь в кровь и размягчая стенки сосудов.
— Уффф! — по лицу и между лопаток покатились капли холодного пота, — Кажется, похороны откладываются.
Она налила себе сладкого горячего чая, добавив две дольки лимона, а затем, подумав, уверенно плеснула ещё немного рома. Взглянув на своё отражение в зеркале и заметив легкий румянец, она неожиданно перекрестилась и эмоционально произнесла:
— Клянусь, больше ни капли в рот спиртного, — а затем, подумав, все же добавила, — Пока не разбогатею!
После ещё одного душа, уже с нормальной температурой, Милана выпила бокал воды с шипучим аспирином и неторопливо начала приводить себя в порядок, с содроганием вспоминая ужасный позавчерашний день…
Оставшись одна, совершенно голая, на многолюдной площадке, она несколько секунд стояла неподвижно, не веря, что это случилось именно с ней. В себя ей помог прейти её маленький мальчик, который бесцеремонно указал на неё пальцем и начал дергать за юбку свою маму, привлекая её внимание к необычной картине. Мама, как это обычно бывает в нынешнее время, не поспешила на помощь, а тут же достала телефон и включила камеру. В голове у Миланы заморгала красная лампочка тревоги, и, мгновенно включив инстинкт самосохранения. Она пулей метнулась к огромному кусту жасмина, обвешанному разнообразными полосками ткани, привязанными многочисленными зеваками для исполнения своих желаний, и быстро выхватив взглядом достаточно большую по размерам косынку, мгновенно сорвала её с дерева и прикрыла лицо. Затем присела на корточки, сжавшись в клубочек, и тоненько завыла.