К счастью, рядом оказались не только любители стиля "ню", но и просто добрые граждане. Прошло несколько секунд, показавшихся ей вечностью, как на плечи лёг лёгкий платок, отгораживая её позор от внешнего мира. В последствии она щедро отблагодарила молодую пару, которая не только довезла её до гостиницы, но и облачила в допотопный спортивный костюм, случайно валявшийся в машине. Оказавшись в своём номере, она быстро опрокинула в себя почти целую бутылку мартини и потом полтора дня пробыла в коматозном состоянии, уничтожая весь имеющийся алкоголь…
— Больше ни капли! — уверенно произнесла Милана, нанося последние штрихи косметики.
Надо сказать, что благодаря своему твердому характеру, она умела держать данное даже себе слово.
Добравшись до особняка и с радостью узнав, что сволочь - Пирогов умотал по своим делам, она кинулась к сыну, неожиданно воспылав к нему буквально неземной любовью.
— Прости меня, Пашенька, прости любименький ты мой, — тискала она мальчонку, вытирая рукавом халата хлынувшие из глаз слёзы, — Никому тебя не отдам, обещаю.
Уже ближе к вечеру она плотно покушала, впервые за два дня, и погрузилась в продолжительный, но беспокойный сон, очнувшись только на следующее утро. Пересилив желание поваляться в постели, потому что прошло уже три дня от отведенной ей Пироговым недели, она тщательно собралась и позвонила Свинцову. Генерал сбросил звонок.
— Свинья жирная! — взвизгнула Милана, мгновенно написав ему сообщение: — «Я выхожу из игры. Больше мне не звони! Пока!!!»
Угроза сработала. Буквально через две минуты он ей перезвонил.
— А вот хрен тебе! — прошипела Милана, злобно сбрасывая вызов.
Потом ещё раз и ещё…
Вскоре пришло сообщение:
'— Жду тебя в два часа дня, где обычно. Я бы на твоём месте не опаздывал.'
— Ждун хренов! — рявкнула женщина в отключённую трубку, запустив её в мягкие подушки дивана, — Потрястись теперь от неопределённости, напыщенный дурак!
Бесцельно покрутившись по комнатам и снедаемая страхом внезапного появления мужа, она пулей вылетела из дома и уже с улицы вызвала такси. Долгожданное время тянулось мучительно медленно, заставляя её нервничать все больше и больше. Без пяти два она, собрав остатки храбрости, нажала на дверной звонок.
– Заходи, – недружелюбно буркнул Свинцов, возникнув в дверном проеме.
Словно загнанный зверь, Милана юркнула в квартиру, мимолетно бросив опасливый взгляд на спальню и устремилась на кухню. Генерал неспешно последовал за ней, держа в руке телефон, который тут же ткнул ей под нос:
– Объясни, что это за хрень?
– Это значит, что мой благоверный все знает! – отчаянно выкрикнула женщина, глядя ему прямо в глаза.
– Что конкретно? – Свинцов недобро прищурился.
– Знает, что мы тут кувыркаемся! – зачем-то оглядываясь, словно боясь подслушивания, прошептала она.
– Тоже мне, открытие Америки, – скривился он, незаметно выдохнув. – Об этом только ленивый не судачит.
– Тебе хорошо говорить, а он меня два дня назад чуть не прикончил! Вышвырнул голую посреди бела дня прямо на городской смотровой площадке! – выпалила Милана, голос ее дрожал от обиды и унижения.
– Погоди-ка, – хмыкнул Свинцов, роясь в телефоне. Снова сунул экран ей под нос. На нем запечатлелась скрюченная за кустами обнаженная женская фигура. – Это ты?
– А кто же еще? – взвизгнула она.
– У него совсем фляга засвистела? – искренне удивился мужчина.
– Да я тебе о чем толкую! – Милана немного сбавила обороты. – Он мне поставил жёсткий ультиматум: либо сижу тихо и занимаюсь сыном, либо качусь ко всем чертям без гроша и наследства.
– Не думал, что Пирогов такой тюфяк, – тихо проронил генерал. – Я б на его месте… Как думаешь, он догадывается, что это ты меня на него натравила?
– Не будь идиотом! – снова взвизгнула Милана. – Если прознал про наши встречи, значит, и про все остальное в курсе.
Она шмыгнула носом и прошептала:
– Он мне видео показывал, где мы с тобой… ну, в общем…
– Что?! – не поверил своим ушам генерал. – Ты сама видела? Где это снимали?
– Да вон в той спальне, где же еще? – на секунду задумалась и добавила: – Снимали откуда-то сверху!
– Твою мать! – едва слышно выдохнул он и, бросив ей на ходу «Жди здесь!», выскочил из кухни.
Вернувшись, Свинцов без предупреждения, словно обезумевший, влепил ей тяжелую пощечину. Милана, не ожидая такой подлой расправы, потеряла равновесие и рухнула на пол. Генерал наступил на подол платья, не давая подняться, наклонился к ней и прошипел в самое ухо: