– Пойду я за Лизой, – проговорила Элеонора, направляясь к выходу из кабинета, – У нас опять всё переигралось, сейчас вернусь, расскажу…
Милану тем временем попросили подождать пятнадцать минут, и она облюбовала укромное кресло, прикрытое от посторонних глаз высоким кофейным аппаратом и пузатым холодильником с надписью "Несквик". Светить своими фингалами перед любопытствующими дамами и ловить их сочувствующие или, хуже того, злорадствующие взгляды ей совсем не хотелось. Она тяжело вздохнула, погрузившись в свои мрачные мысли, и неподвижно уставилась в одну точку.
– Тётенька, вы почему плачете, у вас глазик болит? – неожиданно раздался рядом с ней тоненький, полный искреннего беспокойства голосок.
Она инстинктивно вздрогнула и подняла глаза. Прямо перед ней стояла удивительная девчушка с золотистыми волосами и такими же сияющими глазами, настоящий ангел, словно сошедший с небес.
– Давайте я вас полечу, – выпалила малышка и, не испытывая ни малейшего страха, забралась к ней на колени.
Опешившая Милана, стараясь не спугнуть это неземное создание, осторожно приобняла её за спинку, а та принялась тихонько водить своим крошечным пальчиком по расплывающемуся синяку и приговаривать: – У собачки заболи, у кошечки заболи, у птички заболи, а у тётеньки…
– Елизавета, кто тебе разрешил…
Строгий женский голос прервал этот необычный сеанс исцеления. Милана вскинула глаза, и они с Элеонорой мгновенно узнали друг друга! У Элеоноры от неожиданности и внезапно накатившей паники в первое мгновение подкосились ноги. Но материнский инстинкт оказался сильнее любых страхов, и она твердо шагнула вперед, протягивая руки к дочери. Как только Елизавета проворно спрыгнула вниз, Милана, словно подкошенная, рухнула на колени и, обхватив остолбеневшую Элеонору руками, прижалась лицом к её животу.
– Прости меня, Элечка! – утробно завыла она, – Прости, пожалуйста! Мне страшно! Меня все обижают! Я не хочу жить!
Ничего не понимающая Элеонора вначале попыталась оттолкнуть её, но потом замерла, пытаясь осознать происходящее.
– Тётеньке больно, – тут же вмешалась сердобольная Елизавета, – Её надо полечить. У неё синячок под глазом и губки разбиты.
А Милана, не унимаясь, продолжала причитать:
– Скажи Пирогову, что ты меня простила, а то мне хоть в петлю!
Ошарашенная подобными откровениями, Эля отправила дочь за подмогой, а сама инстинктивно начала успокаивать рыдающую женщину, поглаживая её по голове. Через десять минут они уже сидели в кабинете Алисы, и Милана, наконец оказавшись в безопасной и даже дружественной обстановке, начала постепенно приходить в себя.
– Это кто? – шепнула Катерина на ухо Эле.
– Баба Яга! – прошептала та в ответ, при этом сделав страшные глаза.
– Мама Артёма? – недоверчиво спросила девушка.
На что Элеонора лишь покачала головой.
– Получается, это родная бабушка Золотинки? – пораженно округлила глаза подруга.
– Да тише ты! – испуганно зашипела на неё Эля, проклиная её болтливость, - Распространитель секретов, блин...
Глава 28. Две фотографии...
Они вновь сидели в том же самом, полюбившемся им обоим кафе, за тем самым столиком, приводя в упоение хозяев заведения, которое, благодаря нежданному успеху, пустило корни и принялось разрастаться.
– Завидую я тебе, – негромко произнёс Владимир Борисович, выслушав сбивчивый рассказ сына. – Как же я истосковался по таким эмоциям… Боюсь, мне уже их не испытать.
– Но что мне теперь делать? – усмехнулся Артем, наблюдая, как отец будто скинул десяток лет.
– Как что? – удивился Пирогов. – Искать свою девочку! Не зря же Гройсман говорил, что кольца сами находят своих хозяев и никогда не ошибаются.
– Легко сказать… Она явно узнала моё кольцо и сообразила, кто я такой, – улыбнулся Артем. – А у неё, похоже, богатый опыт в запутывании следов.
– Это точно, – рассмеялся отец. – Но мы тоже не лыком шиты! Обещаю – найдём.
Следующий день был посвящён рабочим вопросам, а на следующее утро они уже летели в Москву. Подбросив сына до Пушкинской, Владимир Борисович укатил по делам, а Артем, не откладывая поиски в долгий ящик, тут же связался с Мазуром. После коротких препирательств тот хоть и неохотно, но все же назвал предыдущее место работы девушки и даже пообещал организовать туда пропуск.
Артем то и дело набирал её номер, но всё с тем же результатом – телефон был временно заблокирован. Не теряя времени, Артем оформив документы на посещение посэчтового ящика, запрыгнув в свой видавший виды, но верный "Дискавери" и помчался на выезд из Москвы. Всю дорогу в голове Артема роились диалоги с Элеонорой. Он почему-то был уверен: встреча с его лисичкой не за горами, и эта уверенность гнала его вперёд, заставляя то глупо улыбаться, то озабоченно хмуриться, в зависимости от того, какие эпизоды возможного разговора прокручивались в его воображении.