В город и на закрытый завод он проник без труда, а вот добраться до директора оказалось задачей не из лёгких. Как ему объяснили, временное руководство до предела усилило систему внутреннего контроля. Спасением вновь стал звонок Мазуру – после которого Артема, словно по мановению волшебной палочки, чуть ли не на руках доставили в кабинет начальника.
– Какие люди! – раскинул тот свои объёмистые руки, как родного приветствуя Артема. – Надо было позвонить заранее, мы бы организовали достойную встречу!
– Спасибо, не стоит, я по делу, – натянуто улыбнулся Артем, гадая, что Мазур успел наплести этому господину.
– Одно другому не мешает, – хохотнул толстяк. – Так что за дело у вас?
– Меня интересует одна ваша сотрудница, – пояснил Артем. – Элеонора Артуровна Шатрова. Она курировала один наш объект, и теперь должна была вернуться сюда.
– Неужели накосячила? – с неприкрытой надеждой осведомился директор, похожий на неповоротливого бегемота. – Значит, не зря я её уволил!
– Что вы, – поспешил опровергнуть его предположения Артем. – Наоборот, у нас без нее ничего не получается. Так она больше у вас не работает?
– Совершенно верно. Вчера написала заявление по собственному желанию. Я подписал.
– Вы отпустили специалиста такого уровня? – не поверил Артем.
– Незаменимых людей не существует, – самодовольно изрёк Круглов. – На её месте уже работает специалист не хуже.
– Что же, тогда желаю удачи, – оборвал разговор Артем, понимая, что имеет дело с самовлюбленным глупцом. – Всего хорошего.
Выскочив из этого закрытого городка, он глубоко задумался, пытаясь определить свои дальнейшие шаги. Вариантов было немного, и реально помочь могла только хозяйка «Золотого Льва»…
Примерно в это время Пирогов вызвал к себе Милану. Срок, отпущенный на закругление её хитроумных комбинаций ещё не истёк, но до него дошли сведения о их встрече со Свинцовым. Ему даже дали прослушать запись беседы, сделанную направленным микрофоном из офиса напротив. Это было уже за гранью – пора вмешиваться. Но сначала он хотел услышать, какой выбор сделала она сама.
Когда Милана вошла, Пирогов изучающе взглянул на неё, но следов насилия не увидел – специалисты из "Лисы-Алисы" постарались на славу.
– Иди, умойся, – вдруг приказал он.
Милана отшатнулась, закрыла лицо руками и, присев на краешек кресла, разразилась рыданиями.
– Пожалуйста, не надо! – сквозь всхлипы проговорила она. – Я не хочу, чтобы ты меня такой видел. Я тебе потом всё расскажу, обещаю. Но только не сейчас…
Пирогову до боли в сердце стало жаль эту когда-то близкую и любимую женщину. Он понимал, что во всём, что с ней произошло, была и его вина, и вина немалая.
– Что ты хочешь мне рассказать? – спросил он наконец.
– Всё! Абсолютно всё, что знаю, что видела и слышала. Он страшный человек!
– Но ты ведь сама к нему пошла, верно?
– Да, пошла! – выкрикнула она. – Но я хотела просто денег и независимости! Я никого не хотела обидеть! Откуда я знала, что он затеет какие-то проверки и преследования? Разговор был о том, как добраться до денег, а не о том, как уничтожить твою компанию! Ну прости ты меня, дуру! У-у-у!
Она прикрыла лицо руками и стала слегка раскачиваться.
- Ты не обращал на меня никакого внимания. Я тогда специально волосы выкрасила в розовый цвет, а ты даже не заметил! У-у-у! - сквозь ее пальцы пробивались небольшие дорожки слез и падали прямо на пол.
– Какие волосы? – опешил Пирогов. – Когда выкрасила?
– Я тогда окончательно от тебя ушла, потому что поняла, что ты меня просто не замечаешь. Это было второго мая две тысячи одиннадцатого года! В понедельник! А ты мне позвонил только восьмого, типа ты завтра к обеду не опаздывай, а то мы ждём важных гостей.
– Откуда ты всё это помнишь? – поразился он таким точным деталям.
– Я вообще помню все даты, которые с тобой связаны, хочешь перечислю? У-у-у! – продолжала истерить Милана. – Что мне делать, Володя? Я боюсь!
– Чего ты боишься?
– Всего! – выдохнула она. – Все от меня чего-то хотят, ставят условия, угрожают. Даже ты! Меня совершенно некому защитить, я никому не нужна! А-а-а-у-у-у!
– В этом никто, кроме тебя, не виноват, – устало произнёс мужчина, понимая, что звучит это, как обычная отговорка человека, который не хочет взваливать на себя чужие проблемы.