— Вы собрались со мной?!
— Мне не сложно. А по дороге расскажешь мне поподробнее, что у вас произошло с Кристофом вчера. Это так и осталось тайной, — он усмехается, а я закатываю глаза.
Смотрите на него, он думает, что все так просто!
Он просто не знает моих родителей!
***
Тик-так, тик-так, тик-так.
Настенные часы отсчитывают секунды до моего позора. Я сижу на диване возле кофейного столика и осторожно держу чашечку с чаем. Марк абсолютно расслабленно сидит рядом и смотрит в пространство.
Не смущает его даже внимательный взгляд моего отца из-за газеты.
Сейчас. Сейчас придет мама и… начнется.
— Простите, — а вот и она. Вплывает. Элегантная женщина в годах. Волосы собраны в пучок, темная туника скрывает достаточно стройную фигуру, которую не испортили даже годы, а лицо излучает какую-то учительскую строгость, — у меня там пирог подгорал. Марк Яковлевич, может, вам, все-таки, что-нибудь к чаю?
— Нет, спасибо, — вежливо отказывается он, — я позавтракал.
— Аня?
— Да я тоже, — вру я. Кусок просто в горло не лезет. Почему-то в голове селится дурацкая мысль, что моя мама настолько религиозна, что пока она была на кухне, Бог нашептал ей, чем я занималась ночью. Кажется, эта параноидальная мысль преследовала меня все детство. Погодите, кажется, она появилась как раз после слов матери «бог все видит и слышит. Будешь плохо себя вести — мне все расскажет!».
Мама в ответ поджимает губы и с размаху опускается на кресло.
— Молодые люди, вы ничего не хотите нам сообщить?
Ооо! Началось!
Я кхмкаю. Негромко. И делаю вид, что очень увлечена кофе.
Марк приподнимает вопросительно брови.
— Простите?
Мать с отцом переглядываются.
— Марк Яковлевич, мы безмерно благодарны вам за помощь нашей бестолковой дочери, — со вздохом начинает мама, особенно подчеркивая предпоследнее слово, — вместо того, чтобы вернуться домой, как только у нее начались проблемы, она решила, что лучшее, что она может придумать — поселиться у мужчины.
Марк осторожно пожимает плечами.
— Я сам предложил. Места хватает, Анна совершенно не стесняет меня.
Я едва не хрюкаю от смеха. Кажется, он не подозревает о том, куда заведет этот разговор.
Мать же в ответ приподнимает бровь.
— Понимаю. Прогрессивная молодежь. Но, Марк Яковлевич, наша дочь… — она делает многозначительную паузу, — не такая. Понимаете?
Брови Марка взлетают еще вышею.
— Ммм... простите, что вы имеете ввиду?
— Наша дочь, в отличие от современных распутных девиц, прости Господи, не станет ночевать с мужчиной, не связывая себя узами брака.
Повеситься можно, сколько торжества в ее словах! Я — не такая!
На секунду я даже чувствую тяжесть нимба над головой. Потом над ней же появляется воображаемый Мирослав и с усмешкой испепеляет его. Мда…
Я со вздохом кошусь на Марка и встречаю ироничный взгляд.
— Не сомневаюсь, — с той же иронией произносит мужчина, — я вообще уверен, что Анна — образец добропорядочности и скромности. Поэтому и взял ее на работу.
Челюсти сжимаются. Так, тихо, Анна. Убивать Марка за иронию рано. Впрочем, как и ржать.
Мама довольно улыбается.
— Я рада, что вы это осознаете. Скажите, пожалуйста, когда у вас назначена свадьба?
Бах! Вопрос, как прямой удар в голову. Марк на секунду прикрывает глаза, а потом с немым вопросом смотрит на меня. Я обреченно развожу руками и прячу лицо в ладонях. Дождались. Можно я не буду видеть и слышать дальнейший разговор?
Если честно, я ожидала, что мать будет как-то более… тактичной. И подведет к этому вопросу разговор окольными путями, а к тому времени я уже найду момент смыться с Марком, отыскав тысячу внезапных дел.
Потом я отнимаю руки от лица и смотрю на иконостас над телевизором. Милый Бог! Никогда ни о чем не просила тебя серьезно, а сейчас прошу! Дай, пожалуйста моим родителям, больше такта. Больше! И понимания, что в жизнь почти тридцатилетней дочери лезть не стоит!
Я слышу, как Марк хмыкает. Вот сейчас он скажет что-нибудь, отмажется, а потом родители сожрут мне весь мозг и нервы через телефон. Ох.
— Ну… — задумчиво произносит начальник, — вопрос хороший. Вы знаете, мы пытались обсудить это с Анной, но у нас возникли некоторые разногласия.
Я поворачиваюсь заинтересованно к Марку. Что он придумал? Он все так же задумчиво скользит взглядом по иконам над телевизором. А потом вздыхает.
— Проблема в том, что Анна православная, а я — католик. И мы совершенно не можем решить, где будет проходить церемония бракосочетания!
Аа-а-а!
Мне хочется выбежать через окно. Потому что может быть Марк и пытался спасти меня, пытаясь перенести обсуждение этого вопроса на неопределенный срок, но он, сам того не зная, подписал и себе, и мне приговор!
Эпизод 29.1
Мне нужно было срочно спасать ситуацию.
— Он пошутил! — быстро произношу я, — мы, э… просто не можем определиться с датой!
Поздно. Выражение лица матери становится таким, будто мы только что признались, что сегодня ночью мы были на БДСМ-вечеринке. А потом она прикладывает руку к сердцу. Медленно, будто играет главную роль в драматическом фильме и надеется получить «Оскар». Или, хотя бы, хорошую рецензию от кинокритиков.
И глаза немигающе смотрят в пространство.
Зато отмирает отец.
— Простите, Марк Яковлевич, но католичество в России не очень распространено. Как так вышло?
— Мой отец был женат на католичке, — пожимает плечами Марк.
— Был?
— Они уже в разводе.
— Это ваша мать?
— Нет, — усмехается начальник, — это мать моего брата.
Брови отца приподнимаются.
— А ваша…?
— Я старший брат. С моей матерью отец развелся еще раньше, — пожимает плечом начальник.
Я уже представляю, какая тема будет главным аргументом для выноса моего мозга. «Как ты могла жить с таким ужасным человеком?! Да у него вся семья погрязла в разврате!».
Мда…
Кажется, пора смываться.
— Я в туалет, — бормочу я, понимаясь. Мать тут же краснеет, возмущенно посмотрев в мою сторону.
Мне сейчас не до вежливости!
Поэтому я молча выхожу, и заворачиваю в ванную комнату. Потом запираю дверь на щеколду и включаю воду. Отлично.
И сажусь на краешек ванны, достаю телефон, и набираю Марка.
— Да? — отвечает он буквально тут же. И голос у него очень удивленный.
— Марк Яковлевич, простите! Я не знала, что дойдет до такого, — шепчу я в динамик, — нам нужно уходить!
— Я тебя нифига не слышу, — сообщает мне мило начальник, — все в порядке. Не переживай.
И кладет трубку.
Я со злости едва не швыряю телефон в унитаз.
Ладно, остался еще один вариант. Не хотела я его использовать, но выхода, похоже, нет…
Я набираю следующий номер. Он отвечает только через десять гудков.
— Да-а? — ехидно тянет Мирослав в трубку, — я вас внимательно слушаю.
— Мне нужна твоя помощь, — мрачно говорю я.
— А я сейчас занят, — усмехается он, — помогаю выбрать мотоцикл одной милой девушке.
Гррр! Я слышу, как у меня скрипят зубы от злости.
— Мирослав!
— Говорите громче, — продолжает издеваться он, — я вас плохо слышу.
Я сбрасываю звонок и обессиленно падаю лбом на раковину. Прохлада немного остужает мои нервы. Блин. Если я сейчас заведу разговор о неотложных делах, то родители сделают козлиные лица и будут всеми силами пытаться удержать меня для дальнейшего разговора. Какие могут быть ВАЖНЫЕ дела у их глупой двадцатидевятилетней дочери?!
Телефон вибрирует. Я, не глядя, принимаю вызов.
— А-а? — грустно произношу я.
— Птичка, — слышу в ответ насмешливый голос Мирослава, — не то, чтобы я горел желанием прерваться… я же, как ты выразилась, не могу упустить шанс посмотреть на мотоциклы в компании милой девушки…но если у тебя что-то срочное, так и быть, я, может,соизовлю поднапрячься.
Не, посмотрите на него!
— Да уж ладно, — фыркаю я, — занимайся своей милой девушкой.
— Птичка, не беси меня! Будешь выпендриваться, и при встрече я положу руки на твою шейку, а потом нежно сожму.
У меня вырывается вздох.
— Позвони, пожалуйста, Марку и придумай причину, по которой он должен срочно уехать. Куда-нибудь.
— Встреча с родителями пошла не по плану? — слышу я смешок в трубке.
— Не представляешь, насколько…
— Ладно. Я позвоню, — произносит Мирослав, — только если он потом меня захочет пристрелить за тот способ, которым я его вытащу — будешь мне должна.
Я пожимаю плечами, хотя Мирослав этого не видит.
— Ладно.
— Тогда до встречи… птичка.
И сбрасывает вызов.
Я выдыхаю. Фух. Теперь можно и вернуться.
После чего выключаю воду, и выхожу из ванны.
В комнате все по-прежнему. Мать, откинувшись на спинку кресла, держится за сердце, а отец уже более-менее мирно беседует с Марком. Ну да, мой папа действительно более вежлив и толерантен. Только, к сожалению, всем рулит мама…
— Простите, — произношу я, — умылась. Жарко стало.
Марк хмыкает. Я слышу вибрацию в его кармане. Он достает телефон, немного недоуменно смотрит на экран, и принимает вызов.
— Слушаю.
Я замираю. Наконец-то! Сейчас мы отсюда свалим. Надеюсь, Мирослав придумал хорошую причину, чтобы вытащить Марка.
В динамике шуршит голос, и я вижу, как лицо начальника бледнеет. Сливаясь по цвету с футболкой.
— Погоди, — произносит он странным голосом, — в смысле — «мой отель горит»?!
Динамик эмоционально шуршит снова, а я закрываю лицо руками. Только подрагивающие плечи могут выдать мой старательно подавляемый смех.
Боже, Мирослав! Ну как так можно?!
Эпизод 30
Эпизод 30
— Ты совсем придурок? — мрачно интересуется Марк, глядя на вполне целый и невредимый отель.
Я тихо откашливаюсь в кулачок. Руки все еще немного подрагивают, когда я вспоминаю цифры на спидометре, пока мы летели сюда. Марк, похоже, заканчивал мастер-класс по экстремальной и быстрой езде.