Рейлан почувствовал, как уголки его губ сами собой потянулись вверх под магической иллюзией. Чертовка. Она умела задеть.
— Маски, мисс Элварр, как и платья, нужно менять в зависимости от обстоятельств. Сегодняшнее обстоятельство – ваш вопиющий скептицизм и попытки разобрать преподавателя на запчасти – требовало определенной… жесткости. Чтобы сохранить дисциплину. И иллюзию моего авторитета.
— О, вашего авторитета, профессор, — она сделала шаг ближе, и теперь он видел мельчайшие золотистые вкрапления в ее зеленых глазах, — не разрушит даже мой самый язвительный комментарий. Он зиждется на чем-то более прочном. На страхе? На уважении? Или на том, что вы действительно знаете свое дело? — Она наклонила голову. — Вот что мне действительно интересно. Кто вы под маской безупречного циника, профессор Тирмарион? Потому что сегодня… вы немного другой. Или мне кажется?
Его сердце учащенно забилось. Она била прямо в цель. Снова. Он заставил себя рассмеяться, низким, бархатистым смехом, который звучал странно в тишине опустевшей аудитории.
— Мисс Элварр, ваше воображение достойно лучшего применения, чем сочинение фантазий о личности вашего преподавателя. Может, займетесь созданием иллюзорных миров? Или хотя бы спрячете эту папку? — Он указал на кожаную папку в ее руках. — Иначе все увидят ваши конспекты по разоблачению иллюзий. А это было бы… неосторожно.
Она посмотрела на папку, потом снова на него. Улыбка стала чуть шире, загадочнее.
— Благодарю за совет, профессор. Но мои конспекты… они не о разоблачении. Они о понимании. А понимание, как вы сами говорили, — она повторила его интонацию, — может быть опаснее любого разоблачения. Спокойного дня. И удачи на совете. Зеркала, как говорил лорд Тарек, бывают беспощадны.
Она развернулась и вышла, оставив его одного среди разбросанных магических атрибутов и ощущения, что он только что проиграл маленькую, но важную битву. И выиграл что-то… тревожащее.
Вечер застал Рейлана в его аскетичных покоях. Совет в Башне Зеркал прошел на удивление гладко – обсуждение учебных планов, проблемных студентов, предстоящего Маскарада Теней. Его собственное имя не упоминалось, к его же облегчению.
Лорд Тарек был сдержан, почти незаметен. Но Рейлан чувствовал его незримое присутствие, как холодное пятно в комнате. Каждое зеркало в той башне казалось глазом, следящим за ним.
Он сбросил камзол, оставшись в простой темной рубашке, и подошел к узкому окну. Ночь опустилась на Аэларис, превратив башни в черные силуэты на фоне звездного неба. Где-то там, в Черном Замке, Кайден играл его роль. Насколько безопасно было там? А он сам сидел тут, в шкуре преподавателя, чувствовал себя мишенью другого рода.
Он поднял руку, разглядывая кольцо с мерцающим кристаллом. Иллюзия была прочна. Никто, кроме, возможно, одной слишком наблюдательной ученицы, не видел швов. Но чувства… чувства были другой материи. Чувство опасности от Тарека. Чувство раздражения, смешанного с необъяснимым азартом, от Линаэль. И то странное, теплое покалывание на тыльной стороне ладони, где он коснулся ее кожи.
Он сжал кулак. Линаэль Элварр была проблемой. Потенциальной угрозой его прикрытию. Ее проницательность, ее дерзкие вопросы, ее умение видеть то, что скрыто… Это могло погубить все. Он должен был быть осторожнее. Холоднее. Безупречнее.
Но почему тогда мысль об их следующем столкновении заставляла его кровь бежать быстрее? Не только от тревоги. От предвкушения. От этой странной, острой игры, где ставки были смертельно высоки, а противница – серебристой загадкой с глазами цвета изумрудного льда.
Он потушил свечу. В темноте иллюзия его лица была невидима. Но напряжение оставалось. Маска была прочна. Но под ней билось сердце, которое начинало сбиваться с ритма из-за чего-то, что не имело ничего общего с заговорами и властью. И Рейлан с ужасом и смутным, запретным любопытством осознавал, что с Линаэль Элварр всё только начинается. И это «всё» обещало быть куда более опасным и захватывающим, чем любая иллюзорная битва.
Глава 3. Маскарад и танец запрета
Каменные коридоры Академии «Аэларис» гудели непривычным оживлением. Обычную готическую строгость сменило напряжение предвкушения. Сквозь высокие стрельчатые окна, уже окутанные вечерними сумерками, пробивался последний багрянец заката, окрашивая древние камни в цвет запекшейся крови. Сегодняшняя ночь принадлежала не учебе, а древней традиции – Балу Открытия Сезона. Ночь, когда маски падали, чтобы возвестить о начале нового цикла познания, и тут же надевались другие – куда более таинственные и опасные.