Но рука дрожала. Предательски дрожала. От усталости, от боли в плече, от невыносимого груза лжи, от этого ее пронзительного взгляда, видевшего двойственность. Он не мог. Не сейчас. Не с ней.
Она увидела дрожь. Увидела борьбу в его глазах. И вместо страха в ее взгляде вспыхнуло… понимание? Жалость?
— Если вы и чудовище, профессор, — прошептала она, глядя на его дрожащую руку, — то только одно из вас хочет быть прощённым. Другое… просто боится.
Его рука опустилась. Вся ярость, все напряжение словно вытекли из него. Он отступил на шаг, в тень между двумя мерцающими рунами. Его фигура слилась с темнотой.
— Я не тот, кем кажусь, — прозвучал его голос из тени, глухой, лишенный всякой иронии, почти… усталый. — Это правда. Но если ты скажешь хоть слово, Линаэль… хоть одно слово о том, что видела или догадалась… ты погибнешь первой. — Он сделал паузу, и в тишине подземелья слышалось только их дыхание. — Не потому, что я так хочу. Потому что есть вещи пострашнее меня. Вещи, которые не простят тебе знания. И не простят мне… слабости.
Слова «ты погибнешь первой» повисли в воздухе ледяной угрозой. Но произнесены они были не со злобой, а с мрачной, безысходной констатацией факта. Линаэль смотрела на тень, где он стоял. Страх был, да. Но сильнее было что-то другое. Уверенность в его словах. И странное чувство… ответственности.
— Тогда позвольте мне быть той, кто не выдаст, — сказала она тихо, но очень четко. Ее голос не дрожал. — Просто потому, что верит. Что бы вы ни скрывали… там, под маской, есть что-то, что этого стоит.
Из тени не последовало ответа. Молчание затянулось. Линаэль уже решила, что ошиблась, что он просто высмеет ее или применит-таки магию забвения… Но потом он вышел на свет рун. Его лицо было бледным, усталым, но в глазах – в этих серых глазах Кайдена – светилась невероятная сложность эмоций: облегчение, страх, недоверие и… искра чего-то, похожего на надежду.
— Ты безумна, Линаэль Элварр, — прошептал он. Голос был сорванным, лишенным всякой маскировки.
Она улыбнулась слабой, но настоящей улыбкой.
— В Академии «Аэларис», профессор, это почти комплимент.
Он не ответил на улыбку. Но он подошел. Медленно. И его рука – без перчатки, сильная, с длинными пальцами – поднялась. Не для заклинания. Не для угрозы. Он коснулся ее руки – легким, почти невесомым прикосновением кончиков пальцев. Жест был краток, мгновенен. Это был жест человека, измученного одиночеством, впервые увидевшего… возможность. Возможность доверия. Спасения.
Он быстро отдернул руку, как будто обжегшись, и снова отступил в тень.
— Иди, — сказал он хрипло. — Пока я не одумался. И помни о молчании. Оно – твой щит теперь.
Линаэль кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Прикосновение его пальцев горело на ее коже, как маленькое солнце. Она развернулась и пошла к лестнице, чувствуя его взгляд на своей спине. Взгляд, в котором уже не было подозрения, а было что-то новое, хрупкое и невероятно важное. Доверие. Она будет молчать.
Ночь не принесла покоя Рейлану. Сны были кошмарами – серебряные стрелы, летящие из темноты, лицо Кайдена, искаженное болью, зеркала Башни Зеркал, отражающие не его, а чужое, уродливое лицо, и безликая маска Тарека, нависающая над всем. Он проснулся в холодном поту, сердце колотилось, боль в плече горела. Иллюзия Кайдена держалась, но внутри он чувствовал себя разбитым и оголенным. Воздух в комнате был спертым.
Он вышел на маленький балкончик, примыкавший к его покоям. Балкон висел высоко над внутренним двором Академии. Гроза прошла, но небо еще было затянуто облаками, сквозь которые пробивался бледный свет луны. Воздух был свежим, влажным, пахнущим мокрым камнем и хвоей. Где-то внизу капала вода. Тишина была почти абсолютной.
Рейлан оперся о холодный каменный парапет, стараясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание. Он закрыл глаза, но кошмары стояли за веками. Кайден… держись… Он послал предупреждение, усилил защиту в замке через их канал, но чувство вины и беспомощности душило. Защитные чары на его дверях и окнах были сильны – стандартные для преподавательских покоев, усиленные его собственной магией иллюзий и маскировки. Никто не мог проникнуть сюда незамеченным... никто, кроме...
Тихий скрип двери балкона заставил его резко обернуться, рука инстинктивно метнулась к скрытому кинжалу. В проеме, окутанная тенью, стояла Линаэль.
Она была в длинном, простом халате цвета слоновой кости, наброшенном на ночную сорочку. Серебристые волосы были распущены по плечам, спадая волной, мерцая в слабом свете. В руках она держала зажженную свечу, пламя которой трепетало, отбрасывая танцующие тени на ее бледное, серьезное лицо и широко распахнутые глаза. В них читалось не дерзкое вторжение, а растерянность, словно она только что осознала, где находится.