Тишина стала абсолютной. Даже дыхание замерло. Лорд Хаскар побледнел, как полотно. Лорд Мареннил потупил взгляд, его пальцы судорожно сжали перстень. Барон Дамирон лишь слегка приподнял брови, но в его глазах Кайден прочитал не страх, а... азарт. Интерес хищника, наткнувшегося на достойную добычу.
— Отлично, — произнес Кайден ледяным тоном. — Совет окончен. Можете идти. И помните...
Он не стал ждать, пока они встанут. Развернулся и вышел из зала, чувствуя их взгляды на спине – смесь страха, ненависти и жгучего любопытства. Он выиграл этот раунд. Но война только начиналась. И враги теперь гадали, чего же ждать от этого обновленного Герцога.
Глубокой ночью Кайден сидел в полумраке замковой библиотеки. Высокие стеллажи, уходящие в темноту, были забиты фолиантами в кожаном переплете. Воздух пах пылью, старой кожей и воском единственной свечи, горевшей на массивном дубовом столе. Перед ним лежал лист пергамента. Рядом – тонкий серебряный стилет и маленькая хрустальная чаша.
Он глубоко вздохнул, взял стилет и быстрым, точным движением сделал неглубокий надрез на подушечке своего пальца. Капля темной крови упала в чашу. Затем он достал из потайного кармана камзола крошечный флакончик – с каплей крови Рейлана, взятой перед их разменом. Он добавил ее в чашу. Кровь братьев смешалась, давая ему право на шифр.
Он обмакнул перо в смесь крови и особого невидимого раствора, приготовленного по старинному рецепту Дома Тирмарионов, известному только малому кровному кругу семьи. Начал писать. Буквы ложились на пергамент, исчезая через мгновение после нанесения, как будто впитываясь в поверхность.
"Дорогой друг в башне знаний.
Твоя драгоценная корона жжет лоб, как раскаленный обруч. Твой мраморный трон – ледяная скамья пыток. Твои льстивые лорды – змеи, и каждая шепчет на ухо что-то свое. Они как будто видят смену ролей. Барон Дамирон смотрит, как сокол на мышь. Он чует. Сегодня на Совете лорд Хаскар – молодой и глупый щенок – тявкнул про «пропавшего преподавателя». Будь осторожнее там, в своем академическом убежище. Тени сгущаются и здесь, и там.
А еще... пропал старый Элиас. Тот камердинер, что подавал тебе утренний чай в день... ну, того дня. Сказали – уехал к больной сестре. Но сторож у Восточных ворот клянется, что видел, как его уводили ночью люди в плащах без гербов. Чувствую нож за спиной даже в "своих" покоях, брат. Этот проклятый замок, который должен быть крепостью, стал клеткой с невидимыми прутьями.
И... был странный случай. В Забытом Саду. Вуаль, маска из перьев, голос, который мог растопить лед в самом Рву Костей. Незнакомка сказала, что я «слишком жив» для Герцога. Черт возьми, брат, она права. Я задыхаюсь в этой роли. И самое странное... после ее слов на ладони – ты, наверное, будешь, как и я, в шоке – запульсировала эта проклятая золотая паутинка. Метка проснулась? Или это все стресс. Но самое… я понятия не имею, кто эта девица. И что она на самом деле знает или по крайней мере думает, что знает.
Совет от «ненастоящего» Герцога: если выберешься живым из Аэлариса и вернешься – придумай блестящее объяснение, почему я назвал «Слезу Луны» «Кровавым Соколом». Арнольд чуть не помер от стыда за меня. Дамирон же... он просто записал это в свою копилку.
Держись. И береги свою шкуру. Игра становится напряженной.
Твой невольный двойник, запертый в золотой клетке."
Он не подписался. Вместо подписи он обмакнул палец в остатки смеси крови и начертал на пергаменте символ – треснувший герб Тирмарионов. Трещина проходила прямо через черного оленя. Магия письма завершилась. Пергамент свернулся сам собой в плотный серый свиток, похожий на пепел. Кайден подошел к открытому окну. Ночной ветер гудел в башнях. Он выпустил свиток. Тот не упал, а завис на мгновение, словно пойманный невидимым вихрем, а затем умчался в ночную тьму, несясь по невидимым линиям магии к Академии, к Рейлану.