Балкон Герцога висел над самой Пропастью Теней – глубоким, темным ущельем, огибавшим замок с севера. Сюда Рейлан любил выходить в минуты тяжелых раздумий. Сюда же привел его отец однажды, мальчишкой, и сказал: «Власть – это пропасть, сын. Смотри в нее, но не падай. И помни – упадешь, утянешь за собой всех».
Кайден стоял у каменного парапета, опираясь на него руками. Дождь, начавшийся после полуночи, стекал по его лицу, смешиваясь с немыми слезами отчаяния и ярости, которые он никогда не позволил бы себе показать днем. Холодный ветер трепал его непокрытые волосы. Внизу, в черной бездне, гудел ветер. Он вспоминал женщину в саду. Ее голос. Ее дерзость. Ее слова: «Слишком живы, чтобы быть тем, кем притворяетесь». И то странное тепло, пульсирующее на его ладони. Метка? Настоящая? Здесь? Сейчас? В этом кошмаре? Кто она? Зачем тронула то, что он сам старался похоронить под маской Герцога?
«Кто ты?» — мысленно крикнул он в ночь. «Зачем явилась? Кто ее послал? Осознает ли она, что значила их встреча?»
Тихие, но четкие шаги позади заставили его обернуться, мгновенно стирая с лица все следы смятения. На балконе стоял страж в латах Дома, его лицо было бесстрастным под шлемом.
— Ваша светлость, — произнес страж, отдавая честь. — Гонец от Дома Хаскар. Приглашение. На завтрашний вечер. Ужин в их городской резиденции. — Он протянул сложенный лист бумаги с печатью Хаскаров – горным грифом. — Гонец передал, что будет... сюрприз. Особый. Для вас.
Ловушка. Мысль была холодной и ясной. Заговор. Хаскары. Мареннил? Дамирон? Они хотят проверить меня. Или убрать. Либо это просто жест вежливости и политики. Возможно я вижу заговор там, где его нет. Кайден взял приглашение, даже не глядя на него.
— Передай, что Герцог почтит их своим присутствием, — произнес он ледяным тоном. — И что он обожает сюрпризы.
Страж кивнул и скрылся. Кайден остался один. Дождь усиливался. Он сжал приглашение в кулаке, чувствуя, как мокрая бумага рвется. Он посмотрел на Пропасть Теней. На замок, возвышающийся за его спиной – символ власти, лжи и смертельной опасности. Он посмотрел на свою ладонь. Золотистая метка пульсировала слабо, но упорно, как далекий огонек надежды во тьме.
Он выпрямился. Плечи расправились. Голова поднялась. Дождь тек по его лицу, но теперь это были не слезы, а просто вода. Вода, смывающая последние сомнения. Он повернулся спиной к пропасти. Лицом к замку. Лицом к битве.
«Пусть маска Герцога срастется с моей кожей, — подумал он с ледяной решимостью. — Пусть она станет моей второй натурой. Пусть даже моя собственная душа забудет имя Кайден. Лишь бы Рейлан выжил. Лишь бы тот, кто стрелял, был найден. Лишь бы... она... та, за вуалью... не попала в этот водоворот из-за меня.»
Он шагнул с балкона обратно в мрак коридора. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Герцог Тирмарион вернулся в свои владения. Его шаги по мраморным плитам звучали твердо и неумолимо. Ни один слуга не дрогнул при его появлении. Ни один страж не усомнился в его праве. Но где-то глубоко внутри, под слоями мраморной маски и ледяной решимости, плакал и метался его потерянный брат, навсегда запертый в золотой клетке власти.
Глава 6. Встреча в закрытом саду
Заброшенный сад Аэлариса не терпел суеты. Он был островком древнего молчания, окутанным дремотой веков и терпким ароматом медвяных роз, оплетавших полуразрушенные каменные арки. Воздух здесь был густым, сладким, почти осязаемым, пропитанным пыльцой и магией, оставшейся от ритуалов, о которых давно забыли даже архивариусы Академии. Солнечный свет, пробиваясь сквозь плотный полог древних дубов и плакучих ив, рисовал на заросших плитах дорожек причудливые узоры – золотые блики, танцующие на изумрудном мхе и поблекших фресках, изображавших забытых богов земли. Тишину нарушали лишь жужжание пчел, далекий шелест страниц из библиотечного крыла да редкий крик хищной птицы, парящей над готическими шпилями. Здесь время текло иначе – медленно, вязко, словно густой мед, позволяя мыслям бродить без цели, а душам – обнажаться без страха.
Именно в этот забытый уголок древней магии, скрытый от посторонних глаз высокими стенами, покрытыми вековым плющом, и строгим, хотя и полузабытым, запретом для студентов, Линаэль Элварр пришла искать уединения. Не столько от людей, сколько от собственных мыслей, роем ос круживших вокруг образа загадочного преподавателя Кайдена Тирмариона и его "пульсирующей" маски. Плащ, пахнущий дубом, холодным металлом и едва уловимо – им, был аккуратно сложен и спрятан в самом дальнем уголке ее комнаты, но его запах, его тепло, жест, которым он был наброшен на ее плечи во дворе под начинающимся дождем, преследовали ее. Как и его слова в подземном хранилище: "Я не тот, кем кажусь". И ночь на балконе… Та ночь, когда ее ноги привели ее сквозь его защитные чары, а его пальцы, дрожа, отодвинули прядь с ее щеки. Этот мимолетный жест нежности, оборванный его отступлением, оставил на ее коже незримый шрам, который ныла глубже любой раны. Но сильнее была другая память – странное, жгучее желание, возникшее тогда же: ощутить его губы на своей шее, именно там, где пульсировала кровь. Желание, пугающее и необъяснимое, как древний зов.