Он поднял кольцо, его взгляд был полон немого отчаяния.
– Эта маска... – он тряхнул кольцом, –...она не просто ложь. Она – надгробие. Каждый вздох под чужим именем, каждое слово чужим голосом, каждая улыбка, спроецированная иллюзией... они давят. Как камни на груди. Выжимают душу. Потому что, если я не успею отыскать виновного, или сделаю шаг не туда… Его голова первой полетит с плеч, – Его взгляд, мучительный и невероятно уязвимый, впился в ее зеленые глаза. – Ты права. Мы оба в клетках. Твоя – из страха перед даром, который видит слишком много. Моя – из необходимости спасти брата, пока он еще дышит в той золотой клетке, куда я его загнал. И клетки эти... они ломают. Каждый день. И все, чего я до сих пор добился – раскрыл себя перед слишком любопытной волчицей, которая не могла оставить тайну в покое.
Он замолчал, дыхание его сбилось. Казалось, он боролся сам с собой, с привычкой к молчанию, с долгом держать тайну.
– Я не хотел открываться тебе, – вырвалось у него, голос сорвался на хриплый шепот, полный неподдельной агонии. – Боги Крови свидетельствуют, я пытался держаться! Но здесь... в этом саду... перед тобой... с твоим даром, видящим саму суть боли... – он махнул рукой в сторону своего плеча, – ...я не могу. Как не могу скрыть эту проклятую рану. Ты видишь трещины. Видишь меня. И я... я устал от лжи. Хотя знаю – это знание, как и моя рана, может быть смертельным. Для тебя. Для него. Для меня. – Он сжал кулаки, его глаза горели фанатичной решимостью поверх страха. – Но молчание теперь – предательство другого рода. Предательство... этого. – Он неопределенно махнул рукой между ними, где вибрировало незримое напряжение, та самая "шероховатость" их связи, которая для него была уже не просто даром, а знаком куда более древним и опасным. – Поэтому... вот он я. Рейлан Тирмарион. Беглый герцог. Брат, поставивший близнеца под удар. И человек, который боится... что исправлять уже слишком поздно."
В его словах «ты» прозвучало естественно, без прежней дистанции «мисс Элварр». Это сближение, рожденное обнаженными душами в этом заброшенном саду правды, было почти осязаемым. Линаэль почувствовала странное тепло в груди. Как будто невидимая нить между ними натянулась и загудела. Она видела, как он вздрогнул, его пальцы непроизвольно сжались на краю фонтана. Метка? – мелькнула догадка, но она отогнала ее. Слишком фантастично. Слишком... романтично для их жестокого мира. Это просто волнение, сочувствие.
– Мы как эти розы, – вдруг сказала она, глядя на ближайший куст, где алый бутон пробивался сквозь трещину в камне арки. – Растем в развалинах. Пытаемся цвести несмотря на то, что наши корни в камнях. – Она робко улыбнулась. «Хотя ваши камни, конечно, покрупнее моих.
Он рассмеялся. Коротко, сухо, но это был настоящий смех, без привычной иронии или сарказма. Звук был неожиданно приятным, теплым.
– Пожалуй, ты права, Линаэль Элварр. Хотя твоя способность видеть камни в душах других – камень весьма увесистый. – Он помолчал. – Ты знаешь, почему я здесь? Без... этого? – Он кивнул на кольцо. – Этот сад... он единственное место в Аэларис, где древняя магия еще сильна. Она глушит посторонние взгляды. Скрывает... истинные ауры. Здесь я могу дышать. Хотя бы несколько минут. Быть... не преподавателем. Не герцогом. Не призраком. Просто... человеком, который устал.
– Я понимаю, – прошептала она. – Иногда хочется сбросить все. Даже если это опасно.
– Опасно? – Он снова усмехнулся, но теперь с горечью. – Дитя мое, ты и представить не можешь, насколько это опасно. Знание того, кто я, – это смертный приговор. – Он посмотрел на нее с внезапной серьезностью. – Ты все еще хочешь быть той, кто не выдаст? Зная, что цена этого молчания может быть так высока?
Линаэль не колеблясь ни секунды. Она встретила его взгляд прямо, ее зеленые глаза горели решимостью, которая удивила даже ее саму.