Оставив улыбающегося Эльвариса в коридоре, Рейлан вошел в аудиторию для лекций по Иллюзиям. Комната была просторной, с высокими окнами в стрельчатых арках, за которыми клубился туман. Стены украшали схемы сложных иллюзорных матриц и портреты великих мастеров прошлого. За дубовыми пюпитрами сидели около двадцати студентов – отпрыски самых влиятельных домов Каэлтиса. Все встали при его появлении – жест уважения к статусу преподавателя и, возможно, к репутации самого Кайдена. Рейлан ощутил волну напряженного любопытства, смешанного с привычной долей страха. Он прошел к кафедре, его плащ развевался за ним.
— Садитесь, — его голос прозвучал ровно, холодно, с той самой каиденовской резкой ноткой. Он видел, как некоторые студенты слегка вздрогнули. Хорошо. — Пропустив начало семестра по… личным причинам, я не намерен тратить время на пустые формальности. Мы погружаемся в суть. Тема сегодня: «Уязвимости Иллюзорных Конструкций и их использование в контроле восприятия». Кто назовет фундаментальную слабость любой иллюзии, созданной силой воли?
Тишина. Рейлан почувствовал знакомое напряжение – не как преподавателя, а как стратега, оценивающего поле боя. Он медленно провел взглядом по рядам. Молодые, надменные лица. Некоторые смотрели с вызовом, другие старательно избегали его глаз. И вот… там. Третья скамья, у окна. Серебристые волны волос, падающие на строгий, темно-зеленый камзол. Лицо с тонкими, почти хрупкими чертами, но с неожиданно твердым подбородком. И глаза. Яркие, зеленые, как молодая листва после дождя. В них не было страха. Был холодный, оценивающий интерес. Линаэль Элварр. Она не опустила взгляд. Напротив, ее тонкие брови чуть приподнялись, словно в немом вопросе.
— Иллюзия, — ее голос был чистым, звонким, как удар хрустального колокольчика, но в нем чувствовалась сталь, — существует лишь пока сознание наблюдателя соглашается с ее правилами. Фундаментальная слабость – это само восприятие. Его можно… перенастроить.
Все головы повернулись к ней. Рейлан почувствовал, как что-то кольнуло его под ребра. Не боль, нечто иное. Раздражение? Интерес? Ее ответ был не просто правильным. Он был точен и… дерзок.
— Перенастроить, — повторил он медленно, делая паузу, чтобы собраться с мыслями, сохранить маску Кайдена. Его собственный, герцогский ум оценил формулировку. — Довольно смелое заявление, мисс Элварр. И несколько упрощенное. Иллюзия – не просто обои на стене сознания. Это сложная архитектура. — Он поднял руку. На ладони, над которой он сконцентрировался, заплясали искры. Они сливались, формируя миниатюрную, но идеально детализированную розу – багровую, с каплями росы на лепестках. Демонстрация силы, призванная напомнить о статусе. — Видите? Реальность в миниатюре. Ее уязвимость не в согласии наблюдателя, а в стабильности самой конструкции и в силе, ее питающей. Разрушь источник – разрушится и образ. Рассеянный ум наблюдателя лишь облегчает задачу, но не является первопричиной слабости.
Он удерживал иллюзию розы, чувствуя знакомую дрожь магического усилия. Кольцо помогало, но требовало концентрации. И боль в плече, казалось, пульсировала в такт его сердцу, отвлекая. Он видел, как Линаэль слегка наклонила голову, ее изумрудные глаза прищурились, изучая не розу, а… его руку? Его лицо? Взгляд был слишком пристальным, слишком… проницающим.
— С вашего позволения, профессор, — ее голос снова разрезал тишину, — но ваша демонстрация подтверждает мою точку зрения. Эта роза… она идеальна. Слишком идеальна. Настоящий цветок имеет изъяны. Микроскопические повреждения лепестка. Неравномерность окраски. Пыльцу. Ваша иллюзия стремится к безупречности, которая в природе… редкость. Именно это стремление к совершенству и выдает ее искусственность для внимательного взгляда. Уязвимость – в самом стремлении скрыть несуществующие недостатки, создать то, чего не может быть. Истина всегда имеет шероховатости.
В аудитории повисло напряженное молчание. Кто-то сглотнул. Линаэль Элварр только что публично усомнилась не только в словах, но и в мастерстве самого Кайдена Тирмариона. Рейлан почувствовал, как волна гнева – герцогского, не терпящего возражений – подкатила к горлу. Он замер. Опасность. Нельзя сорваться. Кайден был резок, но не тираничен. Он мог высмеять, унизить иронией, но не подавить грубой силой. Рейлан заставил себя сделать медленный вдох. Ирония. Нужна была каиденовская ирония.