Он медленно кивнул.
– Вместе, – повторил он. Слово-клятва. Слово-приговор. – Завтра. После полуночи. Башня Зеркал. Будь готова ко всему. – Он взял ее руку. Не для поцелуя. Для скрепления договора. Его пальцы были холодными, но сильными. – И береги себя. Сейчас ты – самое ценное, что у меня есть. И самое уязвимое.
Его слова не были любовным признанием. Они были правдой. Страшной, неудобной, опасной правдой их новой реальности. Линаэль почувствовала, как Метка на ее шее ответила жаркой пульсацией на его прикосновение. Как бы напоминая, что она не была простой связью, но зависимостью. Начало пути, с которого не было возврата.
Расследование началось. Союз был скреплен кровью невидимых букв и общей угрозой. И время, как предупреждал таинственный информатор, действительно истекало. Капля за каплей.
Глава 8. Конфликт с Лордом Тареком
Коридоры Академии Аэларис на рассвете напоминали остывшую усыпальницу. Свинцовый свет раннего утра пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, ложась длинными, искаженными тенями на холодный камень пола. Воздух был пронизан не столько свежестью, сколько предчувствием – густым, тягучим, как невысказанная угроза. Приглушенный гул голосов студентов, спешащих на первые лекции, лишь подчеркивал зловещую тишину, витавшую под сводами. Казалось, самые стены впитывали напряжение последних дней и теперь излучали его обратно, холодной дрожью по спине.
Линаэль Элварр шла среди других учеников, стараясь слиться с серой толпой. Серебристые волосы были туго заплетены, взгляд опущен, поза – максимально незаметная. Но внутри все было иначе. Каждый нерв был натянут, как тетива. Она чувствовала его. Пристальный, невидимый, но неумолимый взгляд, который преследовал ее с самого порога общежития. Он скользил по затылку, когда она поворачивала за угол, давил на плечи в переполненном коридоре, замирал на мгновение дольше положенного, когда она поднимала глаза. Это не было воображением. Ее дар, этот проклятый и благословенный инструмент видения истины, улавливал искажение – тонкую, почти неуловимую пленку чужого внимания, наброшенную на нее, словно паутина.
«Слежка», – холодной иглой пронзила ее мысль. Кто? Один из «серых теней» Тарека? Или сам Лорд Нирхарт, чья психомагия позволяла проецировать наблюдение на расстоянии? Страх, знакомый и липкий, сжал горло. Информатор не солгал. Она – следующая цель.
Ее шаги замедлились у поворота к аудитории Иллюзий. Там, в тени массивной колонны, оплетенной каменными виноградными лозами, стоял он. Рейлан. Вернее, профессор Кайден Тирмарион. Иллюзия была безупречна: легкая тень бороды, аккуратно уложенные темные волосы, темно-серый камзол преподавателя, холодный, отстраненный взгляд. Он беседовал с Магистром Эльварисом, кивая в такт его тихим словам. Но Линаэль видела. Видела мельчайшее напряжение в уголках его губ, чуть более жесткую линию плеч, чем требовала роль. И видела, как его взгляд, скользнув мимо Магистра, на долю секунды зацепился за нее. Не дольше, чем на любого другого проходящего студента. Но этого мгновения хватило.
Под кожей на шее, в том самом месте, где пульсировала Метка Предреченного, вспыхнуло короткое, жгучее тепло. Не боль, а скорее… сигнал. Тревожный звоночек их незримой связи. Он почувствовал ее страх. Или ощутил ту же слежку? Она прошла мимо, не замедляя шага, уткнувшись взглядом в каменные плиты под ногами. Жар на шее медленно остывал, оставляя после себя лишь легкое, навязчивое покалывание – напоминание о том, что они теперь связаны куда прочнее, чем им хотелось бы.
В кулуарах, у буфета с утренним чаем и ледяными фруктами, витал гул шепотков. Линаэль, притворяясь, что выбирает виноград, ловила обрывки фраз, скользких, как угри:
«…видели сами, вчера поздно вечером, в мантиях с гербами…»
«…Совет Доминионов нервничает, говорят, из-за инцидента в Тирмарионе…»
«…а Лорд Тарек? Правда, что он теперь инспектор от Совета?»
«…тише! Кто-то сказал, что проверяют не только дисциплину… ищут кого-то…»
Слово «Тирмарион» заставило ее сердце екнуть. Кайден? Рейлан? Их тайна? Она украдкой посмотрела на группу старшекурсников, перешептывающихся у окна. Их лица были серьезны, глаза бегали по сторонам. Воздух действительно сгустился, пропитался подозрительностью. Как перед грозой, когда тишина становится невыносимой.