Тарек пропустил это мимо ушей. Его внимание было приковано к Линаэль. Он сделал крошечный шаг ближе.
— Вы ведь знаете, мисс Элварр, — его голос стал чуть тише, интимнее, словно он делился важным секретом, — что слишком близкое… общение с наставником может разрушить репутацию? И не только ученика. — Его взгляд скользнул к Рейлану и обратно. — Академия – хрупкая экосистема. Любое… отклонение от правил может иметь далеко идущие последствия. Для всех вовлеченных сторон.
Угроза висела в воздухе, густая и неоспоримая. Он говорил не о репутации. Он говорил о раскрытии. О мести. О том, что случится, если их тайна выйдет наружу. Линаэль почувствовала, как кровь отливает от лица. Внутри все бурлило – страх, гнев, возмущение. Она сжала пальцы под столом, чтобы они не дрожали. Рейлан оставался каменной статуей, но Линаэль видела тень ярости, промелькнувшую в глубине его глаз, видимых сквозь иллюзию Кайдена. Он открыл рот, чтобы ответить, найти очередное отточенное словесное парирование, но она опередила его.
Голос Линаэль прозвучал громче, чем она планировала. Четче. Тверже. Он разрезал тягучую тишину их угла библиотеки, заставив пару студентов за соседним столом поднять головы.
— Если вы так любите следить за чужими делами, Лорд Тарек, — сказала она, глядя прямо в темные прорези его маски, — возможно, вам стоит подать прошение на должность шпиона, а не инспектора? Кажется, ваши таланты были бы там куда более востребованы.
Тишина, наступившая после ее слов, была оглушительной. Даже шелест страниц прекратился. Линаэль почувствовала, как жар ударил ей в лицо – то ли от собственной дерзости, то ли от яростного взгляда, который, она знала, был сейчас направлен на нее из-под черного дерева. Она нарушила все неписаные правила. Она, ученица, публично, пусть и завуалированно, обвинила Лорда из Великого Дома, инспектора от Совета, в шпионаже.
Рейлан замер. Совершенно. Даже его иллюзия Кайдена на мгновение потеряла привычную ироничную живость, застыв в маске ледяного изумления. Его серые глаза, видимые сквозь магию, были широко раскрыты. Он явно не ожидал такого прямого, такого безрассудного удара. Внутри него бушевал ураган – ярость за ее риск, невероятное изумление от ее смелости, и… что-то еще. Что-то теплое, щемящее, похожее на признательность.
Тарек выдержал паузу. Она показалась вечностью. Его маска была нечитаема, но энергия, исходившая от него, стала плотной, тяжелой, угрожающей. Воздух вокруг них сгустился до предела.
— Остроумно, мисс Элварр, — наконец прозвучал его голос. Гладкий, как и прежде, но теперь в нем звенела сталь. Холодная, отточенная. — Очень… непосредственно. — Он сделал крошечный шаг вперед, и Линаэль невольно откинулась на спинку стула. — Но непосредственность – роскошь, которую не каждый может себе позволить. Особенно те, кто еще не постиг всех тонкостей нашего мира и его… иерархий. Подумайте об этом. Тщательно.
Он бросил последний взгляд – тяжелый, как свинец – сначала на Линаэль, потом на Рейлана. В этом взгляде было все: предупреждение, угроза, обещание ответа. Затем он плавно развернулся и пошел прочь, его черная фигура растворилась между стеллажами так же бесшумно, как и появилась. Его спутники последовали за ним, бросив на них бесстрастные, запоминающие взгляды.
Напряжение спало, как проколотый пузырь. Линаэль глухо выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает ее изнутри. Она только что бросила вызов льву. И чудом осталась цела. Пока. Она рискнула взглянуть на Рейлана. Его лицо под маской Кайдена было непроницаемо, но в глазах все еще бушевали отголоски бури – изумление, тревога, и то самое невысказанное тепло. Он молча кивнул в сторону выхода, его взгляд говорил яснее слов: Уходи. Сейчас.
Линаэль почти выбежала из библиотеки. Ей нужно было немного воздуха. И незамкнутого пространства. Уйти от этого давящего ощущения слежки, от тяжелого взгляда Тарека, от собственной дерзости, которая теперь казалась безумием. Она свернула в узкий боковой коридор, ведущий к маленькому, редко посещаемому балкончику на южной башне. Отсюда открывался вид на задние дворы Академии и мрачные леса Элварр на горизонте, но сейчас ее не интересовали виды. Она прислонилась к холодному каменному парапету, пытаясь унять бешеный стук сердца и дрожь в коленях.
Воздух здесь был прохладным, влажным после недавнего дождя, но он не приносил облегчения. Он был наэлектризован. Заряжен только что произошедшим. Она едва не спрыгнула с места, когда за спиной раздались быстрые, твердые шаги. Она обернулась.