— Очаровательно, мисс Элварр, — его голос стал опасным, как лезвие, обернутое шелком. Он сжал ладонь – роза рассыпалась на мириады искр, исчезнув без следа. — Ваше восхищение природным несовершенством трогательно. Напоминает мне философию садовников. Однако, в магии иллюзий, особенно применимой в… деликатных ситуациях, — он сделал многозначительную паузу, — безупречность не роскошь, а необходимость. Заметив шероховатость в образе особы на балу при дворе, например, вы рискуете не просто разоблачить фальшивку, но и лишиться головы. Внимательность к деталям – это хорошо. Романтизация несовершенства в нашем деле – путь к провалу. И к весьма болезненным последствиям. — Он посмотрел прямо на нее, в эти слишком проницательные зеленые глаза. — Запомните это. Это не совет садовника. Это закон выживания.
Ее губы слегка сжались, но взгляд не дрогнул. Ни страха, ни смущения. Только холодное, почти вызывающее понимание. Она кивнула, коротко и четко.
— Закон принят к сведению, профессор. Однако, даже закон может иметь исключения. Особенно если шероховатость – не ошибка, а… намеренный знак.
Рейлан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Намеренный знак. Что она имела в виду? Его собственную, едва уловимую скованность из-за раны? Микродрожь в руке при создании иллюзии? Или… что-то глубже? Эта девчонка была опасна. Она видела слишком многое.
Остаток лекции прошел в напряженной атмосфере. Рейлан говорил о стабилизационных матрицах, о подпитке иллюзии астральной энергией, о цене ошибки. Он демонстрировал простые фокусы – менял цвет скатерти на кафедре, создавал мимолетные тени в углах аудитории. Его движения были отточенными, голос – уверенным. Но внутри он чувствовал себя акробатом на натянутом канате над пропастью. Каждое слово, каждый жест требовал сверхконцентрации. Он ловил на себе взгляд Линаэль Элварр. Она не задавала больше вопросов, но ее внимание было физически ощутимо. Как луч холодного света, высвечивающий каждую фальшивую ноту в его исполнении роли брата.
Когда прозвенел колокол, возвещающий об окончании занятия, Рейлан почувствовал не облегчение, а глубочайшую усталость, смешанную с раздражением. Студенты поспешили выйти, шушукаясь. Линаэль собрала свои вещи неторопливо. Проходя мимо кафедры, она на мгновение задержала на нем свой изумрудный взгляд. В нем не было ни победы, ни вызова. Было… любопытство. Глубокое, аналитическое. Как у ученого, наткнувшегося на аномалию.
— До следующей лекции, профессор Тирмарион, — произнесла она ровным тоном, чуть склонив голову. Формально вежливо. Но в титуле «профессор Тирмарион» прозвучал едва уловимый оттенок чего-то… противоречивого.
Она вышла, оставив за собой легкий шлейф аромата – что-то холодное, лесное, напоминающее о мшистых камнях и хвое. Рейлан остался один в опустевшей аудитории. Звук ее шагов затих в коридоре. Он оперся руками о холодную дубовую столешницу кафедры, закрыв глаза. Проклятая боль в плече разгорелась с новой силой, теперь, когда адреналин схлынул. Но это была не главная боль. Главное было чувство фальши, натянутости, постоянного риска разоблачения. Быть Кайденом оказалось в тысячу раз сложнее, чем он предполагал. Кайден был хаотичен, импульсивен, язвителен. Рейлан был расчетлив, контролировал каждую эмоцию. Играть хаоса, оставаясь в тисках жесткого самоконтроля – это было изматывающе.
Он разжал руки, посмотрел на кольцо. Кристалл мерцал тускло. "Не теряй", — сказал брат. И он не потеряет. Ради замка. Ради рода. Ради того, чтобы найти того, кто посмел поднять руку на Герцога Тирмариона.
Он медленно направился к своим покоям в башне преподавателей. Каменные стены коридоров, тусклый свет магических светильников, доносящиеся издалека голоса студентов – все казалось чужим, враждебным.
Само имя «Кайден» резало слух, как чужая кольчуга. Каждый взгляд в коридорах Аэлариса колол как игла. Предатель в замке моего рода, – стучало в висках в такт шагам. Кто? Дамирон с его масляной улыбкой? Старый лекарь Орлан, смешивающий эликсиры? Или... кто-то из Кровных Рыцарей, присягавших на верность? Мысль о том, что удар нанес тот, кому он доверял как брату, сжимала горло желчью. Академия была не просто убежищем. Это был форпост в тылу врага. Нейтральная территория. Возможность взглянуть на все холодным взором. Здесь, в пыльных свитках Ритуального крыла, он отыщет след запрещенного яда. Здесь, в политических интригах Совета Наставников, выследит нити, ведущие к Нирхартам. Потому что, это должны быть они. Нужны лишь доказательства.