– На лодке… Класс!
– И я с вами! – воскликнула Вика и тут же добавила: – Я ненадолго! Окунусь и вернусь в дом, к детям.
На песчаном берегу небольшого пруда с оранжевой, словно огненной, закатной водой не было никого. Местные уже и коров подоили, и кур заперли, и теперь отдыхали, смотрели телевизор, грызли семечки, ужинали или гоняли чаи.
Вика с разбегу, вспенивая воду, бросилась вплавь.
– Девочки, вода, как парное молоко! – И помахала им, стоящим на берегу.
– Мне, что ли, здесь дом купить… – мечтательно сказала Женя, сбрасывая с себя халатик, – Или построить?
– Да делать тебе нечего – дом здесь строить… В такой дыре… – проворчала Катя, подоткнув свое желтое платье, вошла в воду и притянула за веревку запутавшуюся в густых камышах длинную узкую деревянную лодку, – Слава тебе господи, весла на месте. Но ее точно брали, вон видишь, две рыбки дохлые… Рыбачили, мать их… Ненавижу, когда чужое берут.
– Катя, что-то неспокойно мне… А что, если твоего мужика отпустили и он уже в доме?
– Да а что он сделает, им-то? Он же не зверь какой!
– А тебя вон как разукрасил!
– Не отпустят его, я точно знаю. Я же назад заявление не забирала. Ну, что, поплыли?
Женя забралась на лодку и села на корму. Катя ступила на дно – лодка сразу просела.
– Не течет? – спросила Женя. – Что-то она какая-то… Как игрушечная.
– Нет, не течет, иначе была бы уже полна воды… – она оттолкнулась веслом от берега, и лодка мягко двинулась от берега.
Катя села, взялась за весла, и лодка заскользила по сверкающей золотой воде.
– Девочки, я домой! Счастливо оставаться! – Вика, счастливая, задрав над водой голову с высоко подобранными волосами, проплыла мимо лодки, вышла на берег, стройная, но совсем белая, в черном раздельном купальнике, попрыгала на одной ноге, вытряхивая воду из уха, потом отжала волосы, набросила на плечи полотенце и пошла по тропинке в сторону дома.
– Чао-какао!
– Пока! – помахала ей рукой Женя.
– Нет, ты видела его? – спросила Женя, заглядывая в глаза Кате.
– Кого? – не поняла та, задумавшись.
– Горана. Сволочь эту?
– А…
– Красивый гад, в такого влюбиться – и умереть сразу…
– Ты что?! Скотина он, а ты уж, поди, влюбилась, – она фыркнула, – Да у него, кобеля такого, знаешь, сколько баб?
– Знаю.
– Да? И сколько же?
– Миллион… Ой, рак… живой! – вдруг взвизгнула Женя, вскакивая с места, – Он схватил меня за палец!!!
– Откуда здесь быть ракам-то? – Катя, грузная, тяжело поднялась, пытаясь разглядеть рака, лодка покачнулась, и тут Женя неожиданно, с силой ударила ее по спине двумя трясущимися руками и столкнула в воду, взялась за весла и начала грести, ничего уже не видя перед собой.
– Ты… чего… о…ела, что ли? – прохрипела в смертельной панике, отплевываясь и продолжая глотать воду, Катя. – Я ж потону, бл… Ты что, мать, с глузду съехала?
Ее большие, расширенные от страха глаза не закрывались даже тогда, когда она, теряя силы, погружалась с головой в прохладную и страшную темную мутную воду.
Женя, отплыв от тонущей Кати метра на три, смотрела, как та барахтается в пузырящемся под водой желтом длинном платье, пытаясь удержаться на воде.
– Ты скажи мне, что я тебе такого сделала? – судорожно прикусив зубами свой кулак и чувствуя, как горло ее словно кто-то стиснул, просипела Женя. Ей казалось невозможным то, что происходило на ее глазах.
– Сука, я ж потону… – Хлебнув черным, открытым для дыхания ртом холодной воды, и после с трудом прочистив горло, каким-то уже не своим голосом, по-звериному, гаркнула Катя.
– Так тони!
– У меня ж дети! Брось мне весло!!!
– А ты подумала о моих детях, когда стреляла по ним? – Женин крик электрическим фальцетом разрезал воздух.
– Так не убила ж… – И Катя издала такой отвратительный горловой звук, снова хлебнув воды, что Женя, вот только что услышав ее неосознанное признание, содрогнулась. – И никто ничего не докажет!
Сколько же презрения, сколько злобы было в ее словах, тоне! Вокруг нее, тонущей, кругами расходилась не вода, а словно сама ненависть!
– А если бы убила, а? Тварь ты конченая!
– Так не убила ж! – повторила Катя уже совсем чужим, незнакомым Жене низким голосом.
– А что же тебе помешало?
– Духу не хватило… – отплевывалась она. – Тону я… Ноги в платье запутались… И сил нет, сердце что-то прихватило… Дай весло!!! Говорю же – тону!
И Катя, взмахнув руками, начала погружаться в темную воду.
– Вот и тони… – Не помня себя от ужаса и страха, Женя принялась яростно грести к берегу.