Честер проснулся от холода. Он не знал, сколько прошло времени, предрассветные сумерки были по-прежнему густыми. Колетта и Райдел спали, держась за руки и уронив головы друг другу на плечи. Честер прошелся взад-вперед по тротуару, пытаясь согреться. Зубы у него стучали. Мышцы одеревенели от холода. Прошло еще несколько часов, или так ему показалось, прежде чем он заметил признаки того, что кафе напротив открывается. Кто-то, видимо владелец, подкатил на велосипеде и начал возиться с замком на двери. Затем он вступил в долгий разговор с молочником, остановившим свой велосипед возле кафе. Поделившись сигаретой и перебросившись с ним несколькими шутками, хозяин кафе похлопал его по спине, стащил с ноги туфлю и, стоя в одном носке, принялся объяснять относительно подошвы что-то, представлявшее, судя по всему, огромный интерес. В конце концов он обулся, после чего уже молочник, закинув ногу на руль велосипеда, принялся обсуждать собственную туфлю. Было шесть семнадцать.
В шесть тридцать две, когда двери кафе наконец отворились, Честер не без удовольствия бесцеремонно растолкал Райдела, объяснив, что кафе напротив открылось и они могут согреться горячим кофе.
Глава 6
Память — самая удивительная из всех способностей, какими наделила человека природа. Она доставляет ему больше всего радости, боли и всегда безжалостно обманывает. Так размышлял Райдел, сидя в автобусе авиакомпании по дороге в аэропорт. Всю эту бессонную ночь его не покидало ощущение, будто он существует наполовину в прошлом. Во время танца с Колеттой в нем шевельнулось давно забытое чувство к Агнес. Хотя что общего между ними? Абсолютно ничего. Колетта куда легковеснее, бесцветнее. А впрочем, так ли это? Кто мог бы сравниться в ветрености и бесчувственности с Агнес, которая с такой легкостью порвала с ним?! Память снова обманывала его, и все потому, что тогда, лет десять назад, он приписывал Агнес все, что только можно приписать женской натуре. Этим вечером воспоминание об Агнес уже не ранило его, наоборот, казалось светлым. И хотя Колетта в действительности внешне ничем не напоминала Агнес, держалась она точно так же. В этом не могло быть сомнений!
Райдел долго, до рези в глазах, глядел на яркий диск солнца. Наконец не выдержав, стиснул зубы и закрыл глаза.
Конечно, Колетта всего лишь кокетничала с ним, несомненно, получая удовольствие оттого, что заставляла его испытывать к ней влечение. Вероятно, она хотела хоть чем-то занять себя в течение долгой ночи, не имея возможности заснуть в теплой постели рядом с мужем, который к тому же изрядно перебрал. Но прими Райдел ее игру всерьез, она тут же поставит его на место. «Ну конечно нет, глупышка. Неужели ты думаешь, я способна так поступить с Честером?» — услышал бы он в ответ.
Райдел улыбнулся, вспомнив, каким был Честер этим утром в кафе. Зубы его стучали по краю чашки с кофе. Его бил озноб. Он пытался согреться возле печки, в которой потрескивали дрова, растирал руки и притопывал, но ни печь, ни кофе не помогали: видимо, его сильно прохватило на холодном морском ветру. Вдобавок его мучило похмелье после выпитого вчера без меры виски и узо. Надо полагать, Честеру понадобится целый день, чтобы прийти в нормальное состояние. Но, несмотря на то что вид у него был довольно комичный, Райдел заметил, что Колетта над ним не смеялась, была нежна и заботлива. Согрела над печкой шарф Честера и укутала ему шею. Колетта была идеальной женой. Заболей Честер, она станет ему сиделкой, ангелом-хранителем.
Автобус подъезжал к аэропорту. Райдел оглядел пассажиров: шесть или восемь человек ехали к рейсу в Афины в три тридцать. Среди них не было ни одного американца, ни одного, кто бы был одет прилично. Половина из них выглядели откровенно бедно; другая — явно недотягивали даже до среднего класса. Райдел вертел в руках утреннюю газету. В ней было приведено описание Честера Макфарланда. Упоминалось об усах, хотя на помещенной фотографии он был без них. Именно эту фотографию Райдел видел в блокноте агента вчера вечером в Афинах. Он вырвал из блокнота все листы, порвал и выбросил в три разных мусорных бачка. Он сделал это перед тем, как позвонить Макфарландам. Конечно, Райдел мог бы продать Нико за пару сотен долларов удостоверение личности грека, но это было для него все равно что торговать частями мертвого тела. Детектив честно выполнял свой долг и не заслуживал смерти. Райдел порвал его удостоверение и выбросил вместе с бумажником, оставив лишь деньги, около трехсот драхм.