Честер по-прежнему опасался, что худшее еще впереди. У Райдела, возможно, двойной интерес: к деньгам Честера и пухлым прелестям Колетты. Конечно, Райдел — джентльмен. Но разве джентльмены не спят с женщинами? Как на грех, у Райдела был тот набор «хороших манер», что всегда производили сильное впечатление на Колетту: мягкость, предупредительность и галантность, даже несмотря на поношенную одежду. От злости Честер сжал зубы. Еще три дня! Как знать, может быть, завтра или послезавтра Райдел наденет то, что купит для него Колетта: новую сорочку, свитер или галстук? Она любила делать подарки тем, кто ей нравился. Так было и в Нью-Йорке с Хэнком Мэйерсом, который ошивался какое-то время возле Джесси. Колетта подарила ему наручные часы. Честеру рассказал об этом сам Джесси. Честер велел ему быстро расстаться с Хэнком, что тот и сделал. Хэнк был смазливым парнем лет двадцати пяти. Правда, Колетта с ним не спала. Честер был в этом уверен. У него состоялся с Колеттой о Хэнке крупный разговор. Разговор на повышенных тонах. Честер тогда так тряхнул Колетту, что зубы у нее застучали. Она была очень напугана и рассказала Честеру все без утайки, поклявшись, что не спала с Хэнком. Потом она проплакала целый день. После этого разговора у нее остались на руках синяки, которые не сходили две недели. Ничего, для ее же блага, подумал он. Женщине нравится, когда мужчине небезразлично, как она себя ведет, и когда он может выбить из нее дурь, если она зайдет слишком далеко. Да, женщине нравится все, что делает ее хорошей женой, а мужчину — хорошим мужем. Такова была философия Честера.
Проснулся он, когда Колетта поцеловала его в лоб. Она была в халате. Комнату заливал солнечный свет. На кровати Колетты стоял поднос с завтраком.
— Я заказала для тебя пару яиц всмятку, — улыбнулась она. — Надеюсь, ты их съешь. Иди почисти зубы и возвращайся.
— Отлично. Я сейчас. — Честер вылез из постели и босиком прошел в ванную.
После завтрака он позвонил Райделу. Было восемь тридцать пять. Райдел уже справился об автобусах. Нужный им отправлялся в десять тридцать. Райдел был немногословен, и Честер понял: это на случай, если их прослушивают по гостиничному коммутатору.
— Может, зайдете на минуту? — пригласил Честер.
Райдел согласился. Вскоре он постучал в дверь.
Колетта в это время одевалась в ванной комнате.
У Райдела с собой были свежие газеты, но он сказал, что в них нет ничего нового.
Честер улыбнулся.
— Отсутствие новостей уже неплохая новость.
— Думаю, мне следует выехать из гостиницы первым, — сказал Райдел. — Я уже собрался и выйду через несколько минут. Встретимся на автобусной станции. Это на площади, недалеко от ресторана с фонтаном. Можете спросить в гостинице, откуда отправляются автобусы на Кносс. Автобусная станция здесь одна. Так, во всяком случае, мне объяснили сегодня утром на улице.
— Умница, — улыбнулся Честер.
— Я буду там в десять тридцать, — сказал Райдел и направился к двери.
— Хорошо-о.
— Напомните супруге, чтобы оделась по возможности проще, — добавил Райдел и вышел.
Честер и Колетта выехали из гостиницы в десять. Они взяли такси. Площадь оказалась немощеной площадкой, на которой стояли два-три автобуса без каких-либо указательных табличек и надписей. На скамейках по краям площади сидели люди с тюками, торбами и картонными чемоданами. Честер заметил Райдела. Тот стоял возле одного из автобусов с газетой в руке. Райдел подошел к ним и помог Честеру с багажом. Водитель оказался очень любезен, вылез из кабины и погрузил их чемоданы на крышу автобуса.
Пассажиры подходили и подбегали до последней минуты. Наконец в две минуты двенадцатого автобус тронулся. Честер и Колетта сидели в середине салона. Райдел устроился на заднем сиденье среди нескольких пассажиров с тюками на коленях и в ногах.
Автобус то трясся на ухабах, то несся с ужасающей скоростью, делая время от времени короткие остановки, чтобы высадить кого-либо из пассажиров прямо посреди дороги. Солнце скрывалось и появлялось вновь. Небо то темнело, то становилось голубым. Рослые крестьяне в высоких ботинках с расшитыми торбами за плечами останавливались на обочине, чтобы посмотреть на автобус, и иногда махали вслед. Честер сжимал руку Колетты у себя на колене. Она глядела в окно, восхищаясь всем, что видела, и обращая внимание мужа то на покрытые снегом горные вершины на горизонте, то на вереницу козлят, бредущих за крестьянином. Честер ничего не сказал ей о том, что предложил Райделу пять тысяч долларов, чтобы тот остался с ними еще на три дня. Но его задевало то, что Колетта даже не поинтересовалась, долго ли с ними пробудет Райдел. Скорее всего, она была уверена, что Райдел остался потому, что он ей нравится и что, возможно, Колетта сама просила его об этом. Честер собирался рассказать ей о своей сделке с Райделом, как только они останутся наедине, и жалел, что не сделал этого за завтраком. Если бы Колетта знала, что Райделу будет заплачено, она не мнила бы, будто он остался исключительно из-за нее. Честер подумал: а почему бы не рассказать ей об этом сейчас, в автобусе, ведь никто вокруг не понимает ни слова по-английски? — но все же решил сделать это вечером, в гостиничном номере, когда они останутся одни. Он сообщит это сухим и бесстрастным тоном, каким и полагается говорить о будничных делах. К воскресенью надобность в Райделе отпадет, и в понедельник или даже в воскресенье вечером он удалится. Рокот мотора действовал на Честера усыпляюще. Но, едва он закрыл глаза, в памяти возникла сцена поцелуя на танцплощадке вчера вечером. Губы Райдела касаются лба Колетты, глаза его закрыты. Потом внезапный испуг на его лице, когда, открыв глаза, он встретил взгляд Честера. И наконец, выражение его лица в гостинице, когда Честер сказал: «Возможно, вы догадываетесь, о чем я хочу поговорить с вами». Райдел, судя по всему, ожидал, что он будет ругаться, кричать: «Убирайтесь!» А вместо этого Честер предложил ему деньги за то, чтобы тот остался. Честер переменил позу, достал сигарету и закурил. Надо бы отправить письмо или телеграмму Джесси в Нью-Йорк, чтобы тот переслал последние сообщения на имя Уильяма Д. Чемберлена в афинское отделение «Американ экспресс».