Голос Айзека звучит хрипло и нервно:
— Хотелось бы мне знать. Я в нескольких минутах от того, чтобы связаться с полицией, но что они мне скажут? Что Нейт взрослый человек и за несколько часов не стал пропавшим без вести, — в голосе Айза слышится нотка гнева, когда тот добавляет: — Нейт попросил меня приехать, Флинн, и не впустил в свое сердце. Я не имею ни малейшего понятия, как ему помочь, и теперь считаю, что лишь ухудшаю ситуацию.
— Ты не делаешь хуже, Айз. Просто будь рядом. Нейт поговорит с тобой, когда будет готов.
— Не думаю, что смогу стоять и смотреть, как его жизнь катится к чертям, Флинн.
— И не надо, — спокойно заявляю я, надеясь, что он выслушает мои слова утешения и сможет их принять. — Я сказал, просто будь рядом, но не имел в виду, что тебе нужно облегчать ему задачу. Ты лучший из тех, кого я знаю, и обязательно сумеешь помочь своему брату. Именно поэтому Нейт попросил приехать именно тебя. Он видел, как ты вел себя с Джошем, как помогал ему пережить самые тяжелые дни. Нейт знает, что ты рядом с ним, Айз. Он не станет делать глупостей. Просто пытается найти способ впустить тебя. Дай ему время.
— По твоим словам все так просто, — Айзек говорит невнятно, от его слов веет неуверенностью. — Этот случай совсем не похож на ситуацию с Джошем, Флинн. Ему помогло то, что я следил за детьми и любым способом доказывал, что жизнь стоит того, чтобы жить. С Нейтом такого буфера нет. Я не могу заставить его найти утешение в детском смехе или в заботе о малышах.
— Значит делай то, что у тебя получается лучше всего. Будь терпеливым и дай Нейту понять, что ты никуда не уйдешь.
Айз фыркает, источая бессильное раздражение.
— Нейт не единственный, кому я нужен, и если мне не удастся ему помочь, то все будет напрасно. Потому что я оставил тебя одного разбираться с проблемами.
— Ты не оставил меня, Айз. И мы оба об этом знаем. То, с чем мне приходится иметь дело, не твоя забота. Я достаточно взрослый и, как говорила моя мать, вполне могу сам за себя постоять.
— Но дело в том, что тебе не нужно справляться с проблемами одному. Мы ведь команда.
Мой голос наполняется нежностью.
— Ты прав. Мы — команда. Вот почему я знаю, что ты прилетишь ко мне, как только сможешь. И не смей отказываться ради этого от своей работы. Я никуда не денусь и пробуду на съемочной площадке еще как минимум два месяца, так что ты знаешь, где меня найти, когда Нейт придет в норму. А до тех пор перестань обо мне беспокоиться. Я знаю, что ты не бросил меня, и хотя не могу обещать, что, когда вернусь в Лос-Анджелес, снова не поведу себя как придурок, клянусь не игнорировать тебя, как в прошлый раз.
Айзек смеется, но как-то натянуто.
— Ты действительно вел себя как придурок.
— Так и было.
— Но сейчас между нами все хорошо…
Не могу сказать точно, утверждение это или вопрос, но тот факт, что Айзек все еще испытывает сомнения, очень меня пугает.
— Так и есть, Айз. На самом деле, между нами все лучше, чем хорошо. Это слишком посредственное слово, чтобы описать наши отношения.
Его смех легкий и искренний, и гораздо ближе к обычному смеху Айзека.
— Посредственность это не про нас, детка. Мы всегда будем…
— Великолепными? — поддразнивая, спрашиваю я.
— Нет, — говорит он со всей серьезностью. — Это про мой член, — я не могу сдержать смех, который срывается с моих губ. — Я хотел сказать... — Айзек прочищает горло. — Вместе в Электрических Грезах3.
Затем выдерживает ноту в конце точно так же, как в песне, и я издаю смешок, когда он продолжает петь своим глубоким гортанным голосом. Удивительно, что этот мужчина — мой мужчина — может привнести легкомыслие даже в самую мрачную ситуацию.
— Мои уши кровоточат, — протестую я, когда Айзек снова начинает припев. — Если продолжишь портить песню, придется повесить трубку.
Мужчина игнорирует мою угрозу, но когда, в конце концов, прекращает петь, а мой смех затихает, я произношу то, что является правдой, независимо от окружающих нас проблем.
— Я так скучаю по тебе, Айз. Ужасно скучаю.
Айзек издает рваный вдох. Смех в его голосе пропал.
— Я прилечу к тебе, как только смогу.
— Не надо... — начинаю я протестовать, пытаясь сказать, чтобы он ни в коем случае не отменял свои заказы, потому что и так потерял их достаточно, но Айз останавливает меня пятью простыми словами.
— Я люблю тебя, Флинн Филлипс.
И в ответ я могу сказать лишь одно:
— И я тебя, Айзек Фокс.
На мгновение линия замолкает, и тяжесть наших признаний висит между нами, как боль, которая нуждается в облегчении. Момент прерывается, когда на заднем плане раздаётся грохот, похожий на звук разбитого стекла, а за ним следует приглушенный возглас Айзека: «Секунду, сейчас помогу».
Затем он торопливо мне отвечает:
— Прости, детка. Нужно идти.
— Нейт вернулся?
— Нет. Один из уборщиков уронил на пол пакет с пустыми бутылками. Парень не виноват, что тот порвался, однако выглядит нервным.
— Хорошо, иди и разберись там со всем, а я позвоню тебе, когда приземлюсь в ЛА.
Айзек колеблется секунду, прежде чем спокойно сказать:
— У нас все хорошо, правда ведь?
На что я отвечаю:
— У нас все великолепно, прямо как твой член.
Айз смеется, как я и предполагал, а потом еще раз говорит, что любит меня, прежде чем повесить трубку.
Меня настигает тишина нашего дома, и я не могу не повторить те же слова. Вот только окружающая меня тихая комната не отвечает.
Прежде чем встать и убедиться, что все двери дома заперты, я слышу, как на мой телефон приходит сообщение.
Открываю его, и мой экран заполняет подпись с фотографией Айзека:
Вокруг слишком много людей, чтобы я мог отослать тебе фотку своего члена, так что вместо него шлю тебе свое красивое лицо. И великолепен не только мой член, но и ты тоже, Флинн. Сделай так, чтобы на съемочной площадке все об этом узнали. Люблю тебя.
Смотрю на улыбчивое лицо Айзека, вбирая в себя щетину его стриженной бороды и тепло глаз, и могу сказать честно: мне не нужен ответ пустой комнаты, потому фотография Айзека только что обо всем сказала.
Вместе мы никогда не будем посредственностью.
Много часов спустя мой самолет приземляется в Лос-Анджелесе.
Я не стал договариваться о трансфере или предупреждать студию о том, чтобы меня ждали, поэтому удивляюсь, заметив свое имя на табличке в руках высокого темноволосого мужчины с сединой на висках.
— Мистер Филлипс, — тепло приветствует меня он, когда я подхожу ближе. У мужчины хороший английский, но акцент трудно определить. — Меня зовут Лоуренс, Тина Дэниелс послала меня забрать вас.
— Как мило с ее стороны, но я считал, что мы встретимся завтра.
— Все верно, сэр, — говорит он, протягивая руку, чтобы взять мою сумку. — Но так как вы — наш клиент, агентство позаботится обо всех ваших потребностях. Не забудьте сообщить помощнице мисс Дэниелс свой маршрут на завтра, а с остальным мы разберемся сами.
— Ух ты, — срывается с моих губ, и Лоуренс выгибает бровь. — В моем старом агентстве никогда не было таких льгот, — добавляю я со смехом. — А я еще даже не подписал контракт с Тиной.
— Что обязательно произойдет, сэр, — говорит мужчина, взмахом руки уступая мне дорогу. — Вы были бы дураком, если бы этого не сделали.