Высокая, стройная и белокожая, Мона слыла одной из первых красавиц на деревне; благодаря странному набору генов, полученных от кого-то из предков, глаза у нее были не черные и не темно-карие, как у подавляющего числа египтян, а редкого серого оттенка. С тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, то один, то другой сосед заводили разговоры о том, чтобы сосватать Мону за одного из своих сыновей. Однако отец, будучи человеком проницательным, не спешил связывать себя обязательствами: не давая прямого отказа, он ссылался на молодость своей дочери и предлагал вернуться к этому разговору спустя пару лет. И вот теперь таинственный незнакомец из Каира стал первым, кто удостоился приглашения прийти к ним в дом и официально просить руки старшей дочери.
За завтраком отец подтвердил то, что сообщила Сумайя.
- Ахмед с матерью придут сегодня вечером, после Иша (Иша - последняя обязательная ежедневная молитва; в зависимости от времении года от 18.30 до 20.30 - прим.авт).
- Хорошо, папа. Что от меня требуется?
- Просто будь дома. Сначала я поговорю с гостями, а когда будет нужно, я попрошу тебя зайти в комнату.
В тот день Мона никак не могла сосредоточиться на учебе. Преподаватель привычно бубнил что-то у доски, но она даже не пыталась вникнуть в его слова. Как только прозвенел звонок с последнего урока, Мона побросала книги в портфель и, ни с кем не попрощавшись, побежала к маршрутке. Она чувствовала, что должна поделиться последними новостями.
- Мона! - Линда сразу открыла дверь, и ее лицо осветила улыбка.
- Привет. Извини, что я без предупреждения.
- Какие глупости! Заходи. Что-то случилось? Ты вся горишь.
Мона зашла в комнату и привычно подхватила на руки Карима. При ее появлении мальчик залился веселым смехом.
Линда была женой ее двоюродного брата и единственной знакомой Моне англичанкой. Одному Богу известно, как родители дали согласие на их брак. Наверное, сыграло роль то, что муж Линды был старшим сыном и основным кормильцем в семье, - с его мнением привыкли считаться. Отец Моны относился ко всем иностранцам с плохо скрываемым недоверием и частенько повторял, что никогда не позволил бы сыну взять в жены женщину из другой страны, тем более - не из арабского мира. Несмотря на то, что Линда приняла Ислам, одевалась и вела себя в соответствии с египетскими традициями, отец Моны ей по-прежнему не доверял и не одобрял дружбу дочери с этой агнабеей (Агнабея - Иностранка (араб.яз) - прим.авт).
- Мы ведь не знаем ее родителей. Как можно принимать в семью женщину, если ты не знаком хотя бы с ее отцом?
- Но ты видел родителей Линды! Они приезжали на свадьбу, - возражала Мона.
- Это совсем другое. Ну видел, и что? Я понятия не имею, что они за люди, какая у них репутация и как они воспитывали своих детей. Кроме того, они не мусульмане.
- Пророк с уважением относился к христианам, - напомнила Мона. - Кроме того, Линда приняла Ислам.
- Приняла, - неохотно согласился отец. - Но она не впитала его с молоком матери, как наши женщины.
- Папа!
- Дочка, ты еще очень молода и многого не знаешь. Поверь своему отцу - ничего хорошего из этого брака не выйдет. Не знаю, как Ахмед вообще дал согласие на свадьбу.
Мона в ответ лишь вздохнула: бесполезно спорить с отцом. А она чувствовала, что нашла в Линде родственную душу. Та единственная не говорила о бесполезности учебы и необходимости найти хорошего мужа, выслушивала все излияния Моны и старалась ей помочь. Кроме того, в этих разговорах Мона изрядно подтянула свой английский - арабским Линда почти не владела.
- В общем, сегодня к нам в дом придет жених, - призналась Мона.
- Вот как. Ты рада? - осторожно поинтересовалась Линда.
- Не знаю. Я же его пока не видела.
- Но ты бы хотела выйти замуж? - спросила Линда после секундной заминки.
Мона пожала плечами.
- Скорее нет, чем да. В любом случае, свадьба будет не сейчас. А может быть, ее и вовсе не будет.
- Ты ведь можешь отказаться, - напомнила Линда.
- Знаю. А смысл? Отец все равно против моего обучения в университете. Если я не выйду замуж, то буду сидеть дома и помогать матери по хозяйству. Вот если бы я могла учиться, могла ездить по миру, тогда я бы точно отказалась от замужества. А так... - Мона махнула рукой. - Одна надежда, что мы понравимся друг другу.