– Твой хозяин, – подтверждает мои мысли дед. – Удивительно, что ты не паникуешь. Накачали тебя чем-то?
– Да. Транквилизаторы, – спокойно отвечаю я. – Если не секрет, в чем моя работа будет? Для какой цели я Андрею Шатуну?
– Сиделка, – расплывается в улыбке дед. – Он серьёзно болен, мы не знаем, что с ним. А так как подходить близко к нему боятся, то пойдёшь ты. Мы с друзьями подумали и решили, что кормить, одеяло подтыкать можно доверить только опытной, интересной, стрессоустойчивой девочке около тридцати лет. И как мило, что ты нашлась.
– Его смотрели врачи? Есть диагноз? – настораживаюсь я.
Ничегошеньки не поняла. В чём прикол?
Сиделка для больного Андрюши, к которому боятся подойти…
Бл*ха муха!!! Неадекватный псих, за которым я буду ухаживать.
Не, но это ж лучше, чем в публичный дом к проклятым извращенцам, где затрахают до смерти в первую же неделю. И на органы как-то совсем не хочется расчленяться. Андрюша, так Андрюша. Перспектива сбежать замаячила. Мне только понять, кто и где, и я смогу смыться.
– Два месяца плена, – предлагает старик и подаёт мне белый конверт.
Я аккуратно заглядываю внутрь, достаю новенький паспорт, банковскую карточку, водительское удостоверение. Зоя Станиславовна Любимова.
– Сможешь помочь Андрею и нам, будешь свободна, на карточке большая сумма, стоимость двухкомнатной квартиры в центре Москвы.
В центре Москвы квартиры бывают разными. Но в любом случае, мне на первое время хватит. Приходилось не только папины деньги тратить, но и экономить жёстко.
– Оставь себе, – продолжает старик. – Будь паинькой, постарайся с Андреем сдружиться. Не паникуй, он не терпит резкие женские голоса, поэтому постарайся говорить тихо. Не пей таблетки, потому что тебе потребуется светлая головушка, нужно понять, чего бы он хотел, почему к себе не подпускает.
– А меня подпустит? – неуверенно интересуюсь я, пряча в свой портфель выданные сутенёрами документы и карточку.
Очень надеюсь, что это не розыгрыш.
Хотя очень похоже. Окажется Андрюша Шатун настоящим медведем. Или ещё круче: пустят меня в лес и устроят охоту.
Дед уж очень похож на охотника. По морде видно, что любит жертву найти.
К бабке не ходи, садюга.
– Дамку подпустит, – он наклоняется ко мне и тыльной стороной ладони проводит по моему лицу. – Вас же не осталось таких особенных, любой захочет рядом красоту иметь, вкусно пахнущую.
Я натянуто улыбаюсь старику, не отстраняюсь, но напрягаюсь всем телом.
– Вы любите карты? – шепчу, глядя в какие-то бездушные, стеклянные глазки деда.
– С чего ты взяла? – он улыбается и садится на своё место.
– Вы назвали меня дамкой, – поясняю я, застёгивая халат на все пуговицы.
– Дамка — это особый род человеческих женщин с очень приятным запахом.
У меня ступор.
Это не я любила передачи про паранормальные явления. Это моя сестра Маруська их в запой смотрела. Но сейчас повеяло такой дремучей бесовщиной, такой пугающей недосказанностью, что волосы на голове шевельнулись.
«Человеческие женщины».
Бл*дь! Где вообще такое употребляется?
А если не человеческие, то какие?
Вот я не попала в человеческий бордель, окажусь у пришельцев из космоса для экспериментов.
– Вы меня так напугали, – усмехаюсь я, заметив что старик упивается моим страхом.
– Вижу, – он тоже улыбается и даже тихо смеётся.
Я ж говорю, садист.
Не знаю, что там за Андрюша, но я рада, что пролетаю мимо деда.
– Ты сильно побледнела, теперь под цвет халатика. Но красива, Зоенька. Знаешь, что ты невероятно красива?
– Помню, кто-то говорил. Вроде как мама, – замогильным голосом отзываюсь я.
– Меня зовут Анатолий Борисович.
– Очень приятно, – честно вру.
Действие таблеток проходит.
Я оказываюсь в страшной реальности.
*****
Они меня пугают. Серьёзно. Пять здоровых мужиков за столом, и я не знаю, куда девать свой зверский аппетит. Набросилась бы на еду, но, как моя сестрёнка Маруська, клюю из тарелки по чуть-чуть. Потому что на меня пристально смотрят, и мне неловко.
Марусенька. Девочка моя. В папку была моя младшая сестрёнка. Тощенькая, а с фигурочкой. Была… Хоть бы всё хорошо у них с Ником сложилось.
Найдут моих детей?
А я в маму. Фигура есть, вес тоже. Аппетит нормальный.
Сутки почти не кормили, вот предложили отобедать. На яхте. За окнами проплывает прекрасный пейзаж лесной реки. Тайга густая, хвойная. Река неширокая. Куда везут, не знаю. Обмолвился старый дед, что буду жить в каком-то доме на берегу реки.