- Если длинный, как он - тогда эти. Кирза. Если короткий - кроссовки.
- Сразу и след определили? Чингачгуки, Соколиные Глазы, прямо...
Председатель сельсовета популярно объяснил, что отличить поношенные кирзовые сапоги от кроссовок так же легко, как его хромовые - от резиновых. Сережа согласился, замерил длину следов малюсенькой рулеткой, которая оказалась на связке ключей. Сапоги получились сорок шестого, кроссовки - сорок второго, примерно. Мужчины выразили разными словами общую мысль, что все это ерунда - такой обуви в селе несчитано!
Катя решила взять реванш, предложила прочесать окрестности - вдруг найдется железяка, которой били Еремина? Втроем они принялись "раскручивать спираль", держа за центр кровавую кляксу. Отойдя метров на сорок, Леонид Сергеевич остановился:
- Хорош дуру гнать! Да и хрена ли ему бросать? Охреначил, удрал на хрен подальше и там уже выбросил к хренам. А здесь хрен что найдешь, бурьянище охренительный.
- А собака на что? Унюхает и все тут! Надо ищейку, - выдала очередную идею Катя.
Председатель сельсовета сощурил свои глазки еще сильнее и длинно пояснил, почему ни милиция, ни служебная овчарка, ни врач в деревне сегодня не появятся. Когда девушка открыла рот для возражения, Леонид Сергеевич значительно короче, но в тех же выражениях указал, где он видел добровольных помощников, даже таких умных, из университета. Катя напрашиваться на более пространный "отсыл" не захотела. На том беседа закончилась. В медпункт троица шла молча.
*
Еремин лежал на боку, обросший свежей щетиной. Вместо ожидаемой белой шапки у него на затылке красовалась марлевая наклейка. На фоне выбритого участка она была нелепой, нарушала симметрию и вызывала жалость к пострадавшему начальнику.
- Александр Иванович, - мальчишеским голосом спросил Сергей, - вы как? Ничего?
- Чего. Рвать тянет, а нечем. И голова гудит, хуже, чем с похмелья.
Еремин говорил хриплым шепотом, страдальчески морщась. Вряд ли он притворяется, но отец говорил, что жалость - не то чувство, которое должен вызывать мужчина. Катя увидела, как ее вопросы не совсем уместно звучали, зато вернули начальника экспедиции к важным делам - к расследованию:
- Вы видели, кто вас ударил? Кого-то подозреваете? У вас что-то пропало вчера? Сережа, не мешай спрашивать! Знаете, Леонид Сергеевич, не затыкайте мне рот. Вы так себя ведете, будто покрываете преступника!
- Ключей не вижу, - сообразил Еремин, - Лена заныкала, небось.
Как раз вернулась Селена с Ильей, засуетилась, демонстрируя активность и заботу - давление замерила, рот Еремину распялила, заставила проглотить пригоршню таблеток. Начальник экспедиции едва не подавился, запивая россыпь лекарств водой. Справился, перевел дух, а потом "перевел стрелки" - на медсестру. Селена фыркнула недовольно:
- Буду я за вашими вещами смотреть! Вот они, на стуле. Илюш, ты со мной был, ключи видел?
Илья отмахнулся, но Сергей уже перетряхивал одежду Еремина, демонстрируя каждый карман. Ключей не нашли. Леонид Сергеевич опять сощурился:
- Александр, а ключи откуда?
- Отовсюда, - хмуро ответил Еремин. - Сережа, найди Романова, проверьте мой кунг и ревизуйте малый склад. И замки смените.
Склад остался целым, до кунга руки не дошли. Так вечером парень доложил Еремину и чуть позже Кате. Отгремела дискотека, геологи разбрелись по домам подружек. Сережа и в этот раз долго сидел с Катей на сеновале, но ожидания девушки опять не сбылись. Спустившись в избу и разбирая свою постель, она шепотом спросила маму:
- Может, я что, все не так делаю? Или он не мужик, а мам?
*
Утром Сергей ушел на стан рано, только с Катиной мамой успел перемолвиться, когда та корову выгоняла. Небо существенно развиднелось, вот Катя и не стала особенно одеваться. В шортах и топике она бежала через поле, Гром нарезал круги и зигзаги, а на мокрень снизу им было решительно наплевать. Со стороны Лысухи показалась машина геологов. Лимонов опустил стекло в дверке, помахал рукой, приветственно оскалился. Рядом с ним сидел милиционер, судя по фуражке.
Когда Катя вернулась с пробежки, переоделась в сухое - ей захотелось повидаться с Сережей. Наскоро позавтракав, девушка надела плащ, сапоги и побрела в гости к симпатичному ей парню.
- Не упустить бы, - как-то неожиданно прониклась она ощущением ценности нового знакомого, - уведут ведь, как пить дать. Соблазнят, и кусай потом локти.
Надо же, как понятно стало Кате поведение Селены, которая буквально не отпускала от себя Илью эти вечера и страшно переживала, когда тот ушел дежурить к подножью Лысухи, охраняя шурфы! Не напрасно волновалась служительница Асклепия. Ветреник Илья перебрался ночевать к бухгалтеру Светке.