Смущенная Катя не нашлась, что ответить. Но Сережа неувязку мгновенно ощутил:
- Какая любовница? С ней еще вчера Илья амурил! Илья? Кстати, а где он? Илья... Катя, ой, дурни мы!
Замечательный возглас очень понравился девушке. Она немедленно изобразила несогласие и легкую тупость. Сережа воодушевился пуще прежнего, на пальцах и в повышенном тоне дал раскладку. Оказывается, Илью в подозреваемые не засчитали, а он ведь все мог. И Еремина ударить, и ключи взять.
- Слушай, так вот кто в кунге был. Он же не знал, что денег там уже нет, - изобразила медленное понимание Катя, - конечно! Открыл похищенными у Еремина ключами, быстро разломал пол, чтобы сбить с толку, потом вскрыл ящик - а там пусто!
- Само собой! И сельсовет ограбить он влегкую мог. Слышал же, что деньги в том сейфе. Дождался темноты, влез. Там жилых домов рядом нет, ломом хоть задолбись - никто не услышит.
Это уже обсуждали на бегу к вахтовке у Лысухи, где сегодня дежурил Илья. Хоть за ним последить, если Еремин отпал - так предложил Сережа. Катя согласилась, она что, дурнее Ватсона? Подобравшись поближе, сыщики перешли на шаг, перевели дыхание, присмотрелись. Окна вагончика светилась, мужские голоса звучали невнятно, но громко - внутри шел бурный разговор. А потом раздался крик, дверь распахнулась. Катя припустила за беглецом, Гром тоже, лишь Сережа немного припозднился - поскользнулся на высоком старте и плюхнулся в лужу. Пока встал, погоня перешла в заключительный этап. Потом он Кате рассказал, как красиво выглядело это со стороны:
- Гром по влажной пойме, словно лебедь на взлете: шлеп-глеп-шлеп-шлеп и затем сочный большой шлеп! Это он Бурого лапами по спине и - сбил. Тот пропахал длинный, глубокий тормозной след мордой вниз. Лежит, грязь глотает, а шевельнуться боится - Гром зубами ему шею массирует и горячо дышит...
Принимать грязевую процедуру вору пришлось долго. Катя и Сережа сначала в чувство привели Илью. Тот получил кастетом. По голове. От всей уголовной души Бурого, как недавно Еремин - "лимоновской" монтировкой от Ильи. Это, конечно, позже выяснилось, когда эксперты отпечатки разобрали.
Иванов всю ночь сидел в медпункте, охраняя скованного Барого и раненого Илью. Селена маленькую рану ушила, но выбрила бывшему другу больше чем полголовы, не иначе, как отомстила. Утром прикатил ещё один следователь, в синем мундире. Выйдя из машины, прокурорский поверг все Кирьяново в ступор. Увидел Катю, растопырил руки, кинулся обниматься:
- Суханова! Какими судьбами? - А ошарашеному Иванову изобразил щелбан. - Эх ты, такую ценную помощницу не задействовал. Она же неделю назад преддипломную практику у нас закончила. И как! Три преступления раскрыла сама! А теперь - четвертое.
*
Дурацкое такое, путаное дело с этой кражей получилось, нелогичное. Но раскрыли его все-таки Катя и Сережа. За это им дозволили присутствовать на допросе. Со слов Ильи выходило, что он ничего не знает, но уверен - во всем виноват Лимонов. Конечно, на утопленника, как потом выяснилось, удобно все повесить. И о деньгах шофер знал, раз Еремина в банк и обратно возил. И Бурого тоже Лимонов подбросил в окрестности Кирьяново, чтобы после побега тот в тихом месте отсиделся, благо лето. А Илья дежурил себе спокойно, как вдруг злодей Бурый набросился и ударил безобидного студента по голове. Прокурорский следователь сломал сопротивление Ильи, задав два вопроса. Откуда Илья знает кличку Бурого? Зачем Бурому приносить и уносить из вахтовки два миллиона в сумке Ильи?
Сережа, когда сообразил, что не "жур", а "юрфак", и на чьих подсказках он Холмсом выглядел - дуться на Катю не стал. Даже наоборот, виноватым себя ощутил, успел до вечера десять раз попросить прощения за самонадеянность. Катя не спешила индульгенцию выдавать и похвасталась этим маме, пока они на кухне готовили ужин. Сережа вроде не скучал, смотрел в горнице телевизор, так что эпизод с его посрамлением был изложен в героической трактовке. Мама дослушала до конца, погрустнела и промахнулась ножом по огурцу. Залепляя ей порез на левом указательном пальце, Катя встревожилась, увидев, как блестят мамины глаза:
- Ты чего? Больно?
- Доня, ты, как дурной возчик, коня кнутом хлещешь, вожжи дергаешь, а нет бы сахарок предложить...
Мама коротко пояснила, зачем жена должна быть "шеей", а не "головой". Потом еще короче: сто раз назови мужика свиньей - на сто первый он хрюкнет. И совсем коротко - с кем поведешься... Стыдно Кате стало, как никогда прежде. Отнесла она салаты на стол, примостилась рядом с парнем, обхватила его руку, прижалась щекой к плечу и сидела так, раскаиваясь. А Сережа то ли понял что, то ли просто разнежился, только не стал ничего спрашивать, лишь легонечко чмокал в макушку и ласково так, двумя пальцами водил по ее плечику.