Мои грязные фантазии на счёт Лапули переходят всякие границы. И оставшимся краем трезвого рассудка я понимаю, что наши с Тимом поступки тоже выходят за рамки дозволенного! На сколько лет уже тянет? Десять? Пятнадцать? Похищение, принуждение к сексу и лишение человека свободы! Блядь… что же мы творим?!
Однако, стоит мне только вспомнить её выходки, так мой «правильный я», что обычно стоит у руля моей личности, отступает в тень. И за руль снова садится внутренний Монстр. Нет, сучка ничего не докажет! Всё выглядит так, что она сама поехала с нами. Этому есть множество свидетелей. Ведь Тимур прилюдно заявил ей о командировке. Да и кончала она так сладко, что никто бы в жизни не поверил, что её к чему-то принуждают. Лапуля должна заплатить за то, что сделала с нашей семьёй. Остальное — формальности. На ближайшие пару дней — она наша пленница. Ну а потом… будем выруливать по ситуации!
Замечаю, что мы уже выехали на подъездную дорогу. Оглядываю площадку нового курорта профессиональным взглядом. Что ж, вполне неплохо. Изящно и аккуратно, но одновременно в духе лучших швейцарских шале.
Застройщики уже закончили все работы, и курорт готов к открытию. Сейчас все строители съехали. Мы тут совершенно одни…
Тимур подъезжает прямо ко входу и глушит тачку. Оборачивается и усмехается, замечая, голову Лапули, покоящуюся на моём плече. Не могу оторвать от неё взгляд.
— Слюни не распускай, — усмехается брат. Несмотря на его показную браваду, я успеваю заметить, какими дикими глазами он сам на неё смотрит.
Протягиваю руку к её лицу и осторожно провожу пальцем по нежной щеке.
— Пора просыпаться, Лапушка, — говорю негромко, с удовольствием следя за тем, как сонно приоткрываются её глаза.
Девчонка не сразу вспоминает, где и с кем находится. Видимо, ей снились точно не мы с Тимом, раз она так испуганно смотрит на нас.
Отшатывается от меня, распрямляясь.
— Приехали, детка, — объявляет Тимур, открывая водительскую дверь.
Лапуля хватается за полы пиджака, сводит их плотнее и взволнованно смотрит по сторонам. Фонари горят приятным мягким светом, озаряя недавно построенное произведение архитектурного искусства.
— На ближайшие два дня тут только мы, — усмехаюсь я, видя её замешательство.
От моих слов на её лице проявляет какое-то жалобное выражение, и это заводит меня ещё сильнее. Охренеть! Сам не понимаю, что со мной творится, но мне хочется прижать её к сидению прямо тут. Разложить под собой звёздочкой и проникнуть в её рот языком. Вставить и подвигаться внутри. Снова ощутить всю её нежность и сладость…
— Это похищение! — упрямо заявляет она, отодвигаясь от меня к противоположной двери. — Вы ещё пожалеете!
— Если это похищение, — как ни в чём не бывало продолжаю её мысль. — Значит, ты наша пленница?
Наслаждаюсь растерянностью на её лице. Мда… не думал, что меня такое заводит. Но глупо отрицать: от неё меня конкретно так ведёт!
— Ещё чего! — высокомерно поднимает брови.
Губы трогает усмешка. Её сопротивление всё больше добавляет пикантности. Надеюсь, она будет сопротивляться до последнего. Это сделает вкус победы ещё слаще…
В этот момент пассажирская дверь за спиной Лапушки открывается, и она от неожиданности падает прямо в руки Тима. Брат подхватывает её за талию и помогает выбраться из машины.
Я тоже выхожу, чувствуя, как изменилась температура. Тут, в горах, довольно прохладно. Вдыхаю чистый воздух полной грудью и поднимаю лицо вверх. На щеку падает одинокая снежинка.
Тимур ведёт нашу «гостью» вперёд, пока я задерживаюсь на улице. Обвожу взглядом совершенство линий и идеальный ландшафт. Я приложил руку к этому проекту вместе с Тимуром и нашим отцом… Работая над этим курортом, мы не знали, что этот проект станет последним из совместных.
Всё это время я старался не думать о смерти отца и не позволял себе чувствовать. Было слишком много дел, которые требовали быстрой реакции, депрессия в мои планы не входила… Но теперь, когда я вижу воплощённые планы отца, накатывает что-то горькое. Вздыхаю. Нет, не время для скорби. Мы с отцом всю жизнь с трудом терпели друг друга. Так почему же сейчас я чувствую…