- Не надо ампутировать. - хриплый голос лежащего на столе мужчины был слаб, но его услышали все.
Арина, уже одетая в халат и резиновый фартук, подошла ближе. Серые глаза на измученном лице смотрели требовательно. Она непроизвольно прижала ладонь к его щеке, чуть колючей от щетины.
- Не надо ампутировать, прошу вас.
Арина погладила пациента по щеке и тихо шепнула:
- Все будет хорошо. А теперь — спать!
Повернулась к бригаде хирургов:
- Оперировать ногу буду я. Кто-то против? Вот и хорошо. Начали.
Три хирурга и два ассистента не отходили от операционного стола восемь часов. Южное солнце вовсю сияло в летнем небе, когда пациента увезли в послеоперационную палату. Хирурги разбрелись по отделению, нужно было писать отчет, потом кто-то собирался домой, а у Арины через три часа начиналось дежурство и она решила не тратить время на дорогу, а прилечь ненадолго в комнате отдыха. После короткого сна — обход пациентов.
Наместник Императора в Крыму Тимофей Колосов был его воспитанником, сыном погибшего на южной границе друга, Алексея Колосова. Девятнадцать лет назад на пограничную город-крепость Березовск, где полковник Колосов проводил инспекцию, со стороны Дикого поля напали сговорившиеся тайно ногайцы и татары.
Казанское, астраханское и сибирское ханство и Крым к тому времени уже были присоединены к России, но часть крымских и казанских татар, подстрекаемых османами, ушла в Дикое поле и оттуда постоянно совершала набеги на русские земли, уводя людей в рабство.
Сеча под стенами крепости случилась жестокая, из воинов-пограничников мало кто остался жив, но врагов положили больше и вглубь земель не пропустили. О полковнике Колосове слагали легенды, он заменил погибшего в первые часы командира и организовал оборону так, что гарнизон смог продержаться до тех пор, пока ни прибыла подмога. Сам он был отважен, от боя не уклонялся.
В одной из ночных вылазок в лагерь врага благодаря ему пограничники уничтожили всех вражеских главарей, что внесло большую смуту среди нападавших. Колосов же погиб через день, защищая раненых солдат и лекарей, когда в лазарет пробрались ногайские пластуны.
Жена Колосова умерла тремя годами раньше, оставив единственного сына, пятилетнего Тимофея. Супругу свою, Наталью, Алексей Колосов любил нежно, она не покинула его сердце и после своей смерти. А потому полковник и во вдовстве своем на милых дам не заглядывался и остались они сыном вдвоем.
После гибели отца мальчуган остался сиротой и Император взял опекунство над ним. Рос и учился Колосов рядом с Императорскими сыновьями, Алексеем и Иваном. Часто Император уделял им внимание, рассказывая о государстве, о людях, которые на землях Империи живут. Тимофею нравились эти беседы, он проникся заботой Императора об интересах родной земли, о богатствах, которыми славятся русские земли. Но главным богатством Император считал людей.
- Вы пока еще мало видели. - говорил он сыновьям и Тимофею. - А я вот во многих местах побывал и скажу вам честно — нет лучше нашего народа нигде. Наши люди терпеливы, скромны, работящи. Нет ничего, с чем бы они не могли справиться. Такой народ надо беречь и жизнь людскую стараться сделать лучше. Я приложу свои умения для этого, а вы, как войдете в силу — продолжите мое дело.
Нам негоже быть слабыми, слишком много тех, у кого глаз горит на наши земли, да на наши богатства. Нам нужно нашу магию изо все сил выше всех держать, да людей способных на чародейство, всячески приближать к себе — очень нужные нам эти люди.
Тимофей уже успешно закончил шестилетнее обучение в Высшей школе магии на отделении боевой магии в Киеве и успел поработать Советником в Киевской купеческой гильдии, когда был отозван Императором и получил из рук самодержца Руну наместника Крымского. Трепетать от такой чести, дрожать и отказываться он не стал, посчитал, что ежели доверяет ему Император, значит, думает, что справится он с таким делом.
И по приезде в Крым Колосов окунулся с головой в работу. С молодым наместником считаться стали сразу, ибо показал он себя человеком знающим и за успех дела спрашивал строго. В свои двадцать семь лет Тимофей был боевым магом опытным, участвовал уже в двух пограничных стычках, в коих получил ранения, сражаясь доблестно и бесстрашно. Он любил и ценил комфорт, добротную и удобную одежду, хорошую пищу, но легко и просто чувствовал себя в походных условиях, когда спать приходилось возле костра, питаться кашей из общего котла и к тому же постоянно рисковать собственной жизнью в бою.