Очнулась Арина в незнакомом месте, сознание возвращалось к ней медленно, ее тошнило и хотелось пить. Мучила головная боль и она никак не могла собраться с мыслями. Тело затекло от неудобного положения, она попробовала развернуться и поняла, что стоит, ее запястья стянуты веревкой, закрепленной где-то вверху. Попыталась сделать шаг назад и уперлась спиной, видимо, в деревянный столб.
В помещении было почти темно, лишь тонкая полоска света пробивалась через неплотно прикрытую дверь. Оттуда, из-за двери, несло смесью запахов, усиливающих ее тошноту, и доносились звуки разговора.
- От задатка у нас мало осталось. - громко бубнил мужской голос. - Шота до денег всегда жадный был. А мы, считай, за коняшку отдали изрядно, да и на жратву потратились. Ну ничего, дождемся его, девку сбагрим, расчет получим и в Киев махнем.
- А шо в Киев-то? - послышалось звяканье стекла и плеск наливаемой жидкости, затем с шумом выхлебали налитое содержимое и так же шумно зачавкали.
- А здеся нам не резон оставаться. - продолжил жевать и говорить второй. - Ты девку-то видал? Молодая, красивая, чистенькая. У нее родня есть, по всему выходит, небедная. Нас найдут и бошки снесут. Рвать отсюдова надо.
Похитители замолчали, слышно было только чавканье и звук булькающей жидкости. Арина словно уплывала в сон или теряла сознание, звуки уходили далеко и терялись в вязкой темноте. Она очнулась от громкого разговора. Спорившие были явно очень пьяны и злы.
- Та нам Шота бошки оторвет. И не только бошки! - почти кричал один из ее похитителей. - Он для себя эту девку хотел.
- Ну и шо? - не соглашался его дружок. - Мы по-тихому, осторожненько. Он и не заметит. Думаешь, он станет ее пытать, а не баловались ли мы с ней? Давай, хочется же такую чистенькую, а? Признайся, хочется?
Раздался грохот упавшего стула и звук неверных шагов. Дверь комнаты открылась и на пороге появились две мужские фигуры. Один из негодяев запустил к потолку небольшой магический светлячок и стала видна грязная убогость, царившая здесь: ободранные стены, дырявый, давно не видевший ухода ковер, кресло с порванной обивкой.
Один из мужчин, покачиваясь, подошел к Арине и оглядел ее пьяным, похотливым взглядом. Лохматые, нечесаные волосы, угреватое лицо, старая, поношенная одежда. Дружок его, недавно бывший кучером экипажа, в который так опрометчиво села Арина, выглядел немного чище и приличней. И от обоих невозможно несло запахом пота, перегара и еще чем-то ужасно вонючим.
Лохматый протянул руку и цапнул Арину за грудь, стиснув ее до боли. Она дернулась и зашипела, сдерживая стон. Мерзавец гаденько ухмыльнулся и стал развязывать веревку, поддерживающую его штаны.
- Щас, щас. - с трудом выговаривал он, слегка покачиваясь - Щас будет тебе хорошо. И мне будет хорошо.
Он спустил штаны и шагнул к Арине, которая собралась, словно пружина и изо всех сил ударила насильника между ног носком своей любимой обуви — крепких, тупоносых ботинок, чрезвычайно удобных для долгой ходьбы. Звериный рев оглушил ее. Согнувшийся от боли мужик орал, награждая Арину словами, многие из которых она слышала впервые.
- Ах ты! Сука ты подзаборная! Курва ты наглая! - дружок потерпевшего подскочил к ней и с размаху ударил по лицу. Он словно потерял человеческий разум. Удары сыпались на Арину один за другим, потом присоединился сам потерпевший, завывающий, корчившийся от боли, но успевающий достать своими крупными кулаками ее лицо, грудь, живот. Она не могла отклониться или хотя бы закрыть от них живот, а вскоре сплошная боль накрыла ее и сознание растаяло в этой дикой пытке.
Они остановились лишь тогда, когда на светлом платье девушки проступили пятна крови.
Постояли, глядя на содеянное ими, взглянули друг на друга.
- Твою же бляжью мать! - испуганно сказал один. - Мы же убили ее.
Казалось, они протрезвели мгновенно и осознали последствия того, что только что совершили.
- Ну все. - упавшим голосом проговорил второй. - Нам не жить. Шота нас в пыль сотрет. Надо рвать когти отсюдова. А девку вывезти куда подальше и выкинуть. А самим зашкериться подальше отсюдова.