- Я просмотрела запись, как-то так получилось, пропустила, сама не понимаю… - бормотала она, наполняя шприц лекарством и хватая второй рукой коробочку с целебными кристаллами. Не глядя ему в глаза, ввела Арине препарат и обложила кристаллами, закрепив их магической лентой. Все это время Коста стоял возле жены, склонившись над ней, бережно поглаживая ее волосы и тихо шепча:
- Все, все, маленькая моя! Больше не будет больно, еще чуть-чуть и ты сможешь уснуть, родная...
Почти сразу жена уснула и Коста, поставив стул рядом, до утра сидел, держа ее за руку и глядя на расслабленное лицо, и тень от ресниц, и тонкую прядку волос, выбившуюся из гладкой прически. А утром, когда появился лекарь, поставил жесткое условие: сестра милосердия, дежурившая прошедшей ночью, должна быть уволена без всякой рекомендации.
Профессора Завьялова Коста встретил выходя из лечебницы на крыльцо и сразу же, не в силах сдержаться, рассказал ему о ночном происшествии.
- Бедная девочка! - сочувственно проговорил профессор. - Не беспокойтесь, Коста, я прослежу за этим, буду навещать Аришу утром и вечером, снимать боль и лечить. Хотя я весьма удивлен: эта лечебница — одна из лучших в городе, пусть и нет в ней лекарей с сильным даром. Я потому и не стал снимать боль, они сами успешно справлялись с этим. И вдруг сестра не только пропускает важное назначение, но еще и не проверяет состояние больной каждый час, как обычно бывает. Случай вопиющий!
К полудню детектив, с которым Коста заключил договор о поиске похитителей своей жены, отчитался о том, что они найдены им, связаны и дожидаются встречи с ним в заброшенном домике в Стрелецкой бухте.
Он появился там через полтора часа, чтобы увидеть двух грязных, оборванных мужиков, связанных крепкими крапивными веревками. Подойдя ближе, Коста выдернул кляпы из их ртов, отбросил их в стороны, уселся на деревянный чурбачок, заменяющий стул и приказал:
- Рассказывайте все, что знаете о похищении моей жены. - кивнул в сторону одного их них. - Ты — первый.
Сам он выглядел настолько устрашающе и смотрел таким пронизывающим ледяным взглядом, что мужики и не подумали о том, что стоило помолчать. Какое там «первый» или «второй»! Перебивая друг друга, они старались угодить ему, рассказать побольше, уменьшить свою вину, обвинить один другого.
Косте было привычно проводить подобные допросы. Понемногу он вылавливал из мутной реки многословия картинки произошедшего, пока перед ним не сложилась полная картина затеянного Шотой похищения. Правда, свои планы по изнасилованию пленницы негодяи изложили как-то скромно и невнятно, но воспоминание одного из них о том, какую боль ему пришлось перенести от удара женщины, заставили на время забыть его об осторожности и он с ненавистью признался, как наносил кулаками удары по лицу и телу Арины.
Коста дослушал их повествование с каменным лицом, затем ярость прорвалась в нем и он, не в силах сдержаться, избил обоих. Долго пытался отдышаться и усмирить свой гнев, а когда это наконец-то удалось ему, достал из кармана два небольших камешка, похожих на те, что устилают морской берег, серые, неказистые. Подошел к каждому из мужиков, заставил открыть рот и проглотить камешек, запив несколькими глотками воды. После этого молча ушел, не потрудившись снять веревки с пленников.
Его больше не интересовала их судьба. Зачарованные камешки завершат наказание тех, кто не желая прожить честную жизнь, пошел по кривой дорожке. Отныне и до последнего вздоха каждый из них может забыть о мужских удовольствиях, а вот приступы изнурительного зуда, время от времени перемежающегося диареей разнообразят их унылое и беспросветное существование.
Умрут в дерьме и в мучениях, холодно думал Коста. Впервые в своей жизни он преступил закон, совершил самосуд над преступниками. Прислушиваясь к себе, он не находил ни капли раскаяния. За боль, за муки Арины он был готов мстить, совершая поступки самые ужасные. В миг, когда Коста понял это, он вдруг успокоился. Совесть его и долг судебного защитника молчали.
Их арестовали через двое суток, когда они попытались на украденной лодке покинуть берега негостеприимного полуострова. Коста Гаридзе воспринял известие об аресте равнодушно — в Госпитале готовили к выписке Арину и он хлопотал перед Завьяловым о прикреплении к ней самой опытной сиделки и готовил комнату, в которой до полного выздоровления решил разместить жену.