- Никуда...не уйдеш-ш-ш-ь никуда...здесь умреш-ш-шь...сейчас умреш-ш-ь…
Сон был ужасен, до полудня она ходила, словно чумная, не в силах избавиться от воспоминаний о нем, а потом махнула на все рукой, села в свой мобиль и поехала по городским улочкам. Она колесила до самой темноты и остановилась лишь однажды, увидев на ступеньках новомодной ресторации своего мужа и его дружка Шоту. Изумленно смотрела, не веря собственным глазам, как смеются они с Шотой, о котором еще вчера Коста говорил, что похитители не признались в том, что платил за похищение именно он и что он первый и единственный враг Косте и наказание бывшему другу надолго не задержится.
- Понимаешь, моя маленькая, даже запись на твоем аппарате не является доказательством его вины. Как говорят, от слов к делу — дистанция огромного размера. И то, что твои похитители упоминали имя Шоты его защитник легко представит, как твой бред, ведь ты была напугана, твое сознание спутано. Твои слова суд не примет во внимание.
А теперь они стояли почти рядом, к Шоте прижималась стройная, белокурая девица с ярко раскрашенным лицом, а Косту обнимала высокая брюнетка, которую он нежно целовал. Арина подумала, что теперь понимает причину частых задержек мужа на работе. Она вяло удивилась, что может размышлять спокойно, не чувствуя ни боли, ни отчаяния, лишь еще сильнее ощущая черную и холодную пустоту внутри себя. Вернувшийся домой через пару часов Коста жены своей дома не застал. На столике, стоящем в холле у самого входа, лежал лист бумаги, прижатый связкой ключей от дома.
- Я видела вас с Шотой и двумя прелестницами возле «Славянского». Видимо, мужская дружба нерушима. - прочитал Коста и со стоном взялся за голову. - Я не хочу объяснений и извинений. Давай поживем, не встречаясь, хотя бы месяц. Впрочем, документы на развод можешь готовить сейчас, я все подпишу.
Глава 10
Прошло два месяца с тех пор, как Арина покинула дом, который они с Костой обустраивали с такой любовью и мечтали, что станут жить в нем счастливо и долго. Мечтали, любили — и вдруг мечты и любовь разбились и призрачными тенями остались в прошлой жизни. Всего лишь один человек, возжелавший то, что было у его друга, разрушил их счастье.
Несколько раз Коста пытался объясниться с Ариной, поджидая ее возле клиники или около дома, по дороге на работу. Арина не слушала его, стояла рядом и смотрела на его смуглое, красивое лицо.
Он похудел, осунулся, отчаяние металось в его затравленном взгляде, когда он что-то пытался сказать ей. Звуки, произносимые им, оставались где-то на задворках ее восприятия и только лицо, которое она так любила разглядывать и целовать прежде, интересовало ее. Она смотрела, а потом мягко выворачивалась из объятий мужа и уходила.
Она понимала, что по-прежнему любит мужа. Ее не оставляли мысли о нем, воспоминания о том времени, когда все было ясно — его любовь к ней не оставляла сомнений, а сам он, такой любимый, такой желанный, лучший из мужчин всего мира, принадлежал только ей. Тот мужчина из их прошлого не мог предать ее. Он не мог стоять, улыбаясь, с человеком, который принес им столько горя. Он не мог держать в своих объятиях и целовать ту высокую брюнетку.
Нужно было что-то менять в собственной жизни, чтобы избавиться наконец-то от этой жгучей, нестерпимой боли. Убежать? Уехать? Но куда и зачем? Разве можно было в любом другом уголке мира забыть тепло любимых рук, запах кожи, нежность любящего взгляда? И сможет ли она когда-нибудь избавиться от воспоминаний от своей первой, такой прекрасной и такой горестной любви?
Ее мучили сомнения и даже работа до невыносимой усталости не могла остановить ее мысли. И однажды Коста, не оставивший попыток поговорить с ней, в очередной раз поджидал ее ранним утром, когда она после ночного дежурства вышла из клиники. На этот раз она нашла в себе силы выслушать все, что он хотел до нее донести.
Наверное, она как-то иначе, чем прежде, смотрела на него, но он не выдержал двух шагов, разделявших их, шагнул к ней и, захватив в ладони ее лицо, стал целовать его, покрывая быстрыми, нежными поцелуями. Его теплые губы остановились, наконец, на губах жены и они оба замерли, наслаждаясь желанной лаской.