Еще дней через десять Колосов смог почувствовать всю свою ногу, словно она была совершенно здоровой. Прошла боль, Арина сделала то, чего не могли добиться лучшие целители Императорского Госпиталя. Она не только сохранила ногу бывшему наместнику Императора в Крыму, но и сделала ее полностью деятельной. Теперь не только Колосов, но и она сама вздохнула с облегчением.
Первая прогулка по саду — это было великое событие в жизни Колосова! Правда, пока еще опираясь на трость, он медленно шагал по садовой дорожке, наслаждаясь солнцем, воздухом, зеленью, а рядом шла Арина с сынишкой, который радостно крутился на ее руках, с любопытством оглядывая все, что их окружало. Пролетевшая бабочка с яркими крыльями привела его в восторг, он счастливо рассмеялся, энергично замахав ручонками. Легкий ветерок пошевелил темные волосики на его голове и ласково поцеловал округлые щечки, отчего ребенок довольно прикрыл темные глазки и тихо вздохнул.
Они присели на лавочку и Тимофей попросил Арину:
- Можно, я подержу мальчика?
Она не удивилось его просьбе, просто передала ему ребенка и тот, нимало не смущаясь, принялся изучать лицо Колосова, бесцеремонно тыкая маленьким, но сильным пальчиком в губы, разглядывая зубы, дергая за нос и пытаясь ткнуть поочередно в оба глаза. Колосов смеялся, делал вид, будто пытается укусить маленькие пальчики ребенка, Саша звонко смеялся, одергивая их. Такая игра нравилась им обоим, но вскоре малыш заскучал, его разморило и он уснул, обняв ручонками его за шею. Для Колосова все эти ощущения были новыми и что-то таяло у него в груди от приятной тяжести ребенка, от детского запаха и тихого сопения возле шеи. Увлеченный ребенком, он не заметил, как внимательно и удивленно смотрела на него Арина, словно открыла в нем для себя что-то новое, невиданное ранее. Она молча улыбалась, глядя на них с сыном и в ее взгляде мелькали легкая печаль и сожаление, затем она просто встала с лавочки и тихо сказала:
- Давайте отнесем Сашу домой, пусть спит.
Он не вернул малыша Арине и той пришлось нести его трость и медленно шагать рядом с ним на тот случай, если нога вдруг откажет ему. Он сам уложил ребенка в кроватку и прикрыл легким одеяльцем и они немного постояли рядом, глядя на спящего сына Арины.
Дни стояли жаркие и Зинаида Карповна подавала на стол окрошки, и холодный свекольник со сметаной, и рыбные расстегаи. Из питья у нее всегда были холодные квас, ягодные морсы и отвар из мяты и душицы. На десерт была душистая земляника, залитая холодным молоком и чуть сдобренная медом. Лето было в разгаре.
Вечером Тимофей по привычке принял ванну, Арина сделала легкий массаж ноги и ушла готовиться ко сну. Немного погодя, когда все в доме затихло, а он еще не мог уснуть, взволнованный событиями дня, в дверь постучали и зашла Арина, одетая в легкий халат. Она присела на край его кровати, прикоснулась пальцами к его ладони и спросила:
- Не смущайтесь, прошу вас, но я хотела уточнить, мужские желания, вы совсем не чувствуете их? Быть может, вам следует выйти в люди, где много молодых девушек и женщин? По сути, сейчас нет причин, чтобы не восстановились все утраченные функции. Вы сможете среди людей, в большом обществе, познакомиться с кем-то, с женщиной, которая вам понравится и это поможет вашему восстановлению.
Колосов молчал. Лишь то же самое, знакомое ей горькое сожаление уловила Арина в его глазах. Всей душой она желала, чтобы ее подопечный поскорее вернулся к обычной жизни здорового мужчины и в то же время признавалась себе, что ей будет до боли в сердце жаль, что он уйдет и они могут больше не встретиться никогда.
- Разрешите? - спросила она, откинула одеяло и принялась легкими движениями ладони проверять чувствительность ноги. Она дошла до верхней части бедра и замерла, не отводя взгляда от его паха. Колосов, смущенный явным проявлением своего мужского желания, отвел глаза, поднимая одеяло выше.
Арине захотелось как-то стереть это выражение горечи из его глаз и она положила ладонь на его плечо, наклонилась и коснулась губами его губ. Потом хотела отстраниться, но Колосов уже был не в состоянии прервать этот прекрасный сон. Его руки лежали на ее плечах, он обнимал ее и целовал, прижимаясь губами к ее губам вначале нежно, бережно, затем с затаенной страстью. Чуть отстранился и теперь в его глазах Арина увидела голод и такое жгучее желание, что почувствовала, будто падает, пропадает в этом жарком любовном омуте.