Вечерами Тимофею хотелось поиграть с Сашей, поговорить с Ариной, обсудить с ней собственные дела. От домашних дел Арина с Зинаидой Карповной его освободили полностью, лишь изредка привлекая к обсуждению каких-либо предстоящих трат. А потом еще оставалось время, когда они с женой оставались вдвоем и это время Тимофей ни за что бы не поменял на сон.
Сводящее его с ума притяжение к Арине не становилось слабее с течением времени. Наоборот, именно теперь, когда она стала его женой и близость с ней перестала быть запретной, его душа и тело тянулись к ней с особой силой. С притяжением этим он не пытался бороться. К чему? Сейчас он был как никогда прежде счастлив, полон сил для выполнения своего долга перед Империей и он так ясно видел перед собой все пути, по которым он пойдет, чтобы желание Императора исполнилось. Он подобрал для работы самых достойных людей, которые также, как и он, работали, отдавая все свои силы и умения. У него не было ни малейшего сомнения, что они вместе сделают свой край еще богаче, а жизнь людей — лучше. Источником этой уверенности были его чувства к Арине.
Тимофей не понимал тех мужчин и женщин, которые могли считать себя вполне счастливыми, довольствуясь лишь платоническими отношениями. Тайные взгляды, любовные письма с пылкими признаниями — все это было лишь одной стороной отношений, ему не хватало бы этого для того, чтобы быть счастливым. Обнимать любимую женщину, тонуть в ее глазах, целовать, ласкать драгоценное тело, брать и отдавать, наслаждаясь каждым мигом близости — это было для него необходимо, как воздух для дыхания. Он смог бы жить без этого, но то была бы совсем иная жизнь, серая, лишенная красок и не имеющая вкуса.
Для Арины их с Тимофеем семейная жизнь стала чем-то естественным, словно иначе и не могло случится. Ей не пришлось привыкать, как-то подстраиваться к новым обстоятельствам. Муж ее оказался мужчиной спокойным, не требующим к себе чрезмерного внимания, умеющим сглаживать острые моменты и относящимся ко многим вещам с юмором. Сама Арина, их отношения и маленький Саша — именно это для него являлось главным. А ей нравилось уделять как можно больше внимания Тимофею: его здоровье, внешний вид, правильное питание, нормальный сон — все это было под ее жестким контролем. Ее даже забавляло порой, какой «наседкой» она сама себе казалась, хлопоча возле сына и мужа.
По ее просьбе Тимофей отрастил усы и отпустил небольшую, аккуратную бородку. Это, как ни странно, не старило его, а обрамляя лицо, придавало ему какую-то особенную, мужскую красоту и Арина втайне любовалась им, когда он шагал в своем форменном мундире, уверенный и властный. Вот только не нравились ей взгляды, которыми провожали ее мужа дамы и девицы как местного высшего общества, так и приехавшие из любопытства, заинтригованные слухами о благоволении Императора к Тимофею Колосову, а также княжеским титулом и чином наместника, дарованным ему высочайшим Указом Государя. Женщины взирали томно, пылко и призывно, нежно вздыхали, опускали свой взор и вновь поднимали очи, поедая глазами наместника.
- Будто облизывают. - ревниво думала Арина, наблюдая этот забавный спектакль. Лишь Колосов не замечал творящегося вокруг него действа, занимаясь разговорами с интересующими его людьми.
Ночами, чутко откликаясь на страстные ласки мужа, она с жадностью впитывала в себя каждое слово, произнесенное им в любовной горячке и каждой клеточкой своего тела чувствовала, что он принадлежит только ей и нет для него другой женщины, столь любимой и желанной. А после жаркой близости, отдыхая в объятиях мужа и чувствуя удивительную расслабленность и легкость во всем теле, перебирала пальчиками шелковистые волоски на его груди, гладила его. Иногда ее ладонь, лаская, опускалась все ниже, с груди мужа на его плоский и твердый живот и продолжала свой путь, не задерживаясь. Тогда Тимофей перехватывал ее ладонь, принимался прикусывать пальчики, целовать их поочередно, не отводя от Арины темнеющего взгляда серых глаз и тихо шептал:
- Хулиганишь, ангел мой? Придется тебя наказывать.
- Ой, мне уже так страшно! - делала испуганный вид Арина. - Я так боюсь, так боюсь…
- Бойся, любовь моя, бойся! Тебе никак не спастись от меня!
Он умел целовать ее так, что у нее начинала кружиться голова. Горячими ладонями прижимал ее к своему телу и она, задыхаясь от желания, отвечала на поцелуи и объятия, слегка прикусывая его влажную кожу, наслаждаясь ее запахом и желая быть еще ближе. Они вдвоем исчезали из знакомого мира, попадая в другую Вселенную, и вокруг них кружили золотистые звезды, ускоряя свой хоровод до тех пор, пока Вселенная не взрывалась.