Через несколько дней гости, составив общее мнение о перспективах и возможностях края, улетели в столицу. Цесаревич изъявил было желание побыть еще в Сибири, но Император решил, что сын нужен ему дома — у Государя имелись некоторые планы относительно развития Обнинска. Тимофей же, заметив, с каким облегчением вздохнула жена, распрощавшись с именитыми гостями, привлек ее к себе и, касаясь губами виска, спросил:
- Что, маленькая моя, надоел тебе гаденыш этот приставучий? Вот ведь ловкач какой, даже болячку изобразил, чтобы к тебе поближе оказаться. Жаль, не мог я рядом с тобой постоянно быть, Император многое хотел увидеть и узнать и задумки у него большие. Ну, а я парочку надежных людей здесь оставил, из Службы собственной безопасности, чтобы глаз с него не сводили, а в случае чего — уложили бы в больничку по-настоящему. Хоть бы пристроил его Император к хорошему делу, все меньше бы за юбками волочился.
До самой весны Колосов решал вопрос с финансированием, выделив несколько первоочередных проектов. Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога — поделись с ним своими планами. Над планами Тимофея сверху точно послышался раскатистый смех.
В начале мая Обнинск без предупреждения вновь посетил Император. Сопровождающих на сей раз было немного, но тоже все серьезные, важные господа. В день прилета состоялось первое совещание, на котором Государь вручил своему наместнику стопку бумаг, заверенных гербовыми печатями и торжественно объявил:
- Принято решение в Обнинске открыть два важных и связанных между собой объекта. Один из них — завод по изготовлению быстролетов. Второй — школа по обучению летунов. Здесь у тебя все документы, изучи и начинай строить. Деньги получишь в самое ближайшее время. А сейчас определим места, где все это хозяйство надобно разместить.
За освоение Сибири Император взялся основательно. Газеты писали о том, что он не один раз посещал и ее восточную часть, намечая с князем Голицыным новые задумки. А от планов до действия у Василия Четвертого расстояние было невеликое. Вот уже и Колосов получил деньги, обещанные ему, и принялся за строительство.
Глава 20
Людей наместник подбирал тщательно. Он твердо знал, что в России имеется много разных талантов, нужно только поискать, присмотреться. Зачастую встречались самородки, не имеющие никакого образования или научившиеся считать, с трудом писать и расписываться. По какому-то высшему наитию они видели природу вещей, разбирались во многих процессах, хотя спроси любого из них, почему он делает что-то так или иначе и каждый начинал косноязычно пояснять, что именно так надо. И как это не было забавно, их изобретения прекрасно работали. Образование — вот что являлось камнем преткновения многих начинаний Императора.
И Колосов открыл в Обнинске Школу Мастеров, где приглашенные из столицы ученые мужи обучали русских самородков не только фундаментальным законам, по которым существовал мир, но и элементарной грамоте. Многие из преподавателей, намучившись в самом начале со своими взрослыми учениками, позднее так втянулись в процесс обучения, что с величайшим восторгом стали отзываться о возможностях народного ума и простой, житейской смекалке.
Здания школы летунов и завода отстроили быстро, первостепенной задачей стало их оборудование. Государь не желал закупать ничего у других государств. Единственная уступка, которую он допустил, это переезд чужестранных ученых и обученных работников в Россию с тем, чтобы приехавшие приняли Российское подданство и все свои умения и устремления направили на службу Империи. И такое случалось. Много славных нерусских имен вписалось в историю России, много открытий они сделали, прославив себя и свою новую Родину.
Школа и завод открылись почти одновременно и надо было видеть досаду наместника, когда он увидел, как с пристани дирижабля спускается по трапу следом за Императором и его супругой цесаревич Иван, напряженно всматривающийся в толпу встречающих. Взгляд его загорелся радостью, лишь только он увидел Арину, стоящую рядом с Тимофеем.
- Вот паскудник! - яростно подумал Колосов. - Столько времени прошло, нет чтобы переключиться на другую юбку!. Ничего, ничего! День, другой мы его выдержим, а там он снова вернется в столицу.