- Когда вы улетаете обратно? - спросил Шалва. - Хочу проводить вас.
- Через два дня. - ответил ему Тимофей. - Дела не ждут, но хочется Сашу еще на море сводить. Оно ему так нравится, пусть еще немного порезвится.
- Хорошо. - кивнул головой Шалва. - Отдыхайте. А на дирижабль я вас отвезу, провожу. Не скоро теперь увидимся.
Ранним утром начала июня уже немолодая женщина стояла в тени цветущих акаций и напряженно смотрела на пристань дирижаблей, к которой подходили пассажиры и провожающие их родственники и знакомые. Ее внимание привлекла небольшая группа людей: мальчик лет трех, молодая, стройная женщина и трое мужчин. Один из них, с копной седых волос, но очень подвижный, с постоянной улыбкой и веселыми карими глазами, о чем-то рассказывал знакомому ей плотному темноволосому крепышу и высокому светловолосому мужчине, держащему на руках мальчика. Ребенок наклонился и шепнул ему на ухо несколько слов. Мужчина согласно кивнул и поставил малыша на землю рядом с собой. Мальчик тотчас же радостно запрыгал вокруг взрослых, напевая веселую песенку.
- Коста…- прошептала женщина и улыбнулась. - Как же он похож на Косту! И такой же шустрый…
Скупые слезинки скатились из ее усталых глаз и затерялись в тонких морщинках. Она досмотрела, как у самого входа на дирижабль мужчина снова взял ребенка на руки и что-то сказал ему. Они оба рассмеялись, малыш обнял мужчину за шею и доверчиво прижался к нему. Прощание было быстрым и вскоре громадная туша дирижабля взяла курс на восток и величаво поплыла над городом. Провожающие мужчины, переговариваясь, удалились с поля, а женщина, сложив ладонь козырьком, взглядом провожала дирижабль до тех пор, пока он не превратился в крошечную точку.
* автор стихов Карпина Е.
Глава 22
Жизнь в Обнинске, в недавнем прошлом спокойная и размеренная, казалось, ускорилась и каждый день приносила новые события и новых людей. В центре города как-то незаметно снесли старые деревянные постройки и возвели каменные здания. Величавые колонны театра возвышались на площади, споря красотой и изяществом с трехэтажной Академией магических наук. Новое здание городской управы стояло недалеко от Храма Матери Божьей, гордо сияющего золотыми куполами и малиновый звон его колоколов плыл над городом, слышимый в самых дальних его уголках.
Новые улицы, расходившиеся веером от центра, радовали глаза красивыми особняками и зеленью садов и парков вокруг. Богатые экипажи и кареты и простые пролетки катились по ровным дорогам вместе с автомобилями, работающими на магических кристаллах. На балах и приемах в городской управе сияли красотой столичные дамы в модных нарядах, которые могли соперничать с своими фасонами с модницами из-за границы.
Оживилась и светская жизнь в Обнинске. Стали устраиваться светские приемы. Роскошные балы по примеру столицы проводились с размахом и особой роскошью по различным поводам.
Создавались благотворительные комиссии, поддерживающие многодетные семьи и людей, которые из-за состояния здоровья не могли работать.
Князь Голицын, прибывший однажды к Тимофею Колосову по срочному делу, был немало удивлен тем, как изменился Обнинск.
- Городок и раньше был неплох. - признался он. - Берг многое здесь сделал и порядок держал. Я был как-то у него в гостях. Ну, а теперь и вовсе многое поменялось. Похорошел Обнинск, расширился. И то сказать, завод построен и школа для летунов, а на это многие деловые люди поведутся, начну денежки вкладывать.
Петр Павлович прибыл к Колосову не просто так. У него, в его землях, обнаружилась неизвестная прежде руда. Он подозревал, что ее свойства отличаются от найденных прежде месторождений, поэтому прибыл просить Тимофея, чтобы привезенные им образцы исследовались в его лаборатории.
- Твоя лаборатория очень уж хорошо устроена. И на приборы ты денег не пожалел, и мастеров обучил славных. Нет у меня такого. Выручай. Я тоже тебе помогу при случае.
И Колосов передал привезенные князем образцы на исследование.
Его лаборанты справились с заданием довольно быстро. Прошло чуть более двух недель. Князь Голицын успел засвидетельствовать свое почтение супруге Колосова и побывать на небольшом приеме в честь него самого — и вот уже встревоженный наместник Императора Тимофей Колосов пригласил его на срочный и неприятный разговор к себе, в домашний кабинет.