- Мы еще проводим изучение, но пока лучший результат в качестве щита показал свинец. Пока не нашли других подходящих материалов, рекомендуем держать образцы руды в ящиках из свинца, а свинцовые щиты применять в лабораториях для защиты людей.
Император сидел в кресле, раздумывая обо всем услышанном.
- Что и сказать-то можно? - медленно проговорил он. - Мы еще не знаем, какова будет польза от этой находки, однако же проблем я вижу великое множество. И главная из них — сберечь здоровье и жизнь наших людей.
А посему, наипервейшее дело сейчас — изучение болезни и поиск лекарств от нее. Денег в казне у нас не так много, но на это дело найдем. Будут сложности — выходите сразу на меня.
Глава 23
Прошло два месяца и стало совершенно ясно, что изучение новой руды полностью перешло в Императорские лаборатории. В Обнинск напоследок наведались сотрудники Службы Имперской безопасности, еще раз попросили всех причастных подписать договор о неразглашении сведений о руде, забрали с собой остатки образцов и убыли Быстрым путем.
Колосов вздохнул с облегчением, всячески поддерживая решение Императора — слишком важное было дело, чтобы оставить его в Обнинске. И финансы тут требовались немалые, и ученые нужны были иного масштаба, чем имелись в Сибири. Имперских ученых Государь не только выучил в Российских Академиях, но и поднатаскал в разных школах за рубежом, чтобы не чурались они всех доступных знаний, пусть даже некоторые из них представляли лишь догадки либо казались спорными и странными до полной невозможности.
По словам самого Императора, очень часто случалось такое, что высказанная кем-то из ученых смутная догадка внезапно подтверждалась и становилась научным открытием.
Тимофей и своих людей хотел бы обучать таким образом, но пока у него не получалось.
Между тем школа летунов привлекала большое внимание правителей других государств. Уже появились первые, пока еще робкие намеки на то, чтобы подданные Франкии, италийцы и германцы обучались в Имперской школе, разумеется, не бесплатно.
Государь молчал, тянул время, ожидая более четко оформленных просьб и наиболее выгодных предложений. Вскоре они последовали и уже в следующем году Обнинская школа готовилась принять десять курсантов из других стран.
Завод по выпуску быстролетов, преодолевая трудности, уже начал выпускать простейшие аппараты, а на их основе инженеры-самородки предлагали выпуск более сложных аппаратов, пока только военного назначения.
Обнинские летуны первого года обучения служили испытателями новых аппаратов. Цесаревич Иван настолько увлекся своей работой, что стал реже навещать Колосовых, ибо по словам командира летного отряда полковника Звягинцева, уставали молодые летуны просто страшно, делая по пять-шесть вылетов в день, да еще и отчитываясь перед инженерами о своих замечаниях по работе с аппаратами.
В самом конце зимы Тимофей Колосов отправился в тайгу Быстрым путем, чтобы проверить поступившую в его канцелярию жалобу некоторых охотников на старейшину одного из таежных поселений. Якобы, уважаемый прежде человек стал притеснять охотников в своих угодьях и требовать, чтобы сдавали они ему пушную рухлядь задешево.
Обвинения эти показались наместнику странными и надуманными и он решил сходить в таежный поселок один, не отрывая людей от дел и по-быстрому выяснить на месте, имеются ли основания для подобных обвинений.
Ушел Колосов рано утром, едва забрезжил неверный зимний рассвет, собираясь к обеду вернуться в Обнинск. Он не вернулся ни к обеду, ни к ужину. Арина совершенно извелась в ожидании. Боль поселилась у нее в груди, она не могла найти себе места.
Граф Строганов с женой, зашедшие ближе к вечеру к Колосовым, разделяли ее тревогу. Зима в Сибири была суровым временем года. Холод, снегопады и метели — здешний климат был не для слабых и изнеженных людей.
Здесь приживались те, кто был крепок душой и характером и считались сибиряки самыми здоровыми и выносливыми людьми. Однако же самые крепкие имели предел своих возможностей и граф Строганов, отдавая дань мужеству наместника, решил все-таки организовать работу по его поиску.
К полуночи было определено направление поиска, а полковник Звягинцев установил очередность вылетов курсантов с тем расчетом, чтобы поиск велся непрерывно, а ушедшую на отдых пятерку летунов сменяла следующая пятерка. И с первым проблеском зимней зари поиск начался.