Одетые в теплую меховую куртку с капюшоном, унты, теплые штаны и меховые перчатки, обеспеченные дополнительными кристаллами силы и магического тепла, летуны один за другим поднимались в сизое от мороза небо и брали курс на возможный маршрут наместника.
Иван Вяземский отправлялся на поиски наместника во второй пятерке. Набрав высоту, быстролеты рассредоточились согласно задания и осмотр территории начался. От постоянного напряжения глаза стали болеть уже к середине отпущенного времени и летун решил, что ему привиделось, когда внизу, среди белой пустоши мелькнуло очертание продолговатого темного тела.
В самом начале в большую заснеженную поляну вдавалась округлым языком высокая скала и было заметно, что ее край отличался от другой местности — снежный покров на ней не был гладким. Его словно избороздила непонятная сила, смяла и перемешала снежные слои.
Вяземский представил себе, что возможно, внизу, на некотором расстоянии от скалы, живой или мертвый, лежит Тимофей Колосов. Не исключено, что он с кем-то боролся на самом верху и рухнул вниз. Нашел в себе немного сил и смог отползти по снежному насту дальше. Второго тела не было видно.
Иван посмеялся над своими выдумками, но на всякий случай решил приземлиться. Снег был глубоким. Вяземскому пришлось нелегко добираться до увиденного тела. Заглянул в лицо лежащего на спине мужчины — Тимофей Колосов с окровавленным лицом и плотно закрытыми глазами лежал перед ним.
Неизвестно, сколько времени наместник находился без сознания, но лишь согревающий артефакт давал ему возможность выжить в сильный мороз. Летун проверил работу артефакта— он сохранял тепло явно последние минуты и Вяземский порадовался, что нашел Колосова очень своевременно. Подзарядил артефакт, снял со своей шеи теплый шарф и, пропустив его подмышками наместника, связал концы.
Шаг за шагом он тащил тяжелое тело Колосова по глубокому снегу и ворчал:
- Дожил ты, Ваня. Тащишь на себе мужа любимой женщины, а ведь мог бы и не делать этого. Еще пара часов — и нет мужа у Арины. И женщина — только твоя.
Ворчал и понимал, что никогда не сделает этого. Не бросит умирать паршивца Тимоху, взявшего в жены лучшую из всех женщин. Не позволит ни одной слезинке пролиться из прекрасных любимых глаз. Пусть будет у них все хорошо.
У быстролета он злился и шипел особенно, когда с большим трудом поднимал Колосова и усаживал в кресло.
- Ну и кабан ты, Тимоша! Откормила тебя Арина, раньше-то ты тощий был, зараза!
Усадил, привязал, уложил рядом согревающий артефакт, закрыл колпаком из магически обработанного стекла и прыгнул на снег, собираясь сесть, наконец-то, в свою кабину. Нога скользнула на какой-то непонятной куче и он упал, неловко развернувшись всем телом. Сильная боль выстрелила горячей молнией в пояснице и Вяземский, вспоминая всех родственников чертовой матери, разразился руганью.
Пока боль медленно утихала, растекаясь по всему телу, он разгреб руками снег рядом с собой и присвистнул — на него смотрела злыми глазищами непонятная зверюга, замороженной кучей лежавшая рядом с быстролетом.. Еще немного покопался в снегу и обнаружил огромную тушу, покрытую коричневатой шерстью, мощные лапы с устрашающего вида когтями и длинный хвост.
Посидел, подумал и решил, что придется монстра забирать с собой, иначе его быстро схарчат местные зверушки. Создал магическую Ловчую сеть, подхватил ею тушу и закрепил под днищем быстролета, надеясь, что мощности кристаллов хватит, чтобы взлететь.
Мощности хватило и летун взял курс на Обнинск.
Глава 24
Летел быстролет тяжело — сказывался большой перегруз. Вяземский, упрямо сжав губы, вел аппарат точно по курсу, надеясь, что закачанной в кристалл силы хватит до Обнинска. И когда вечерний город, блистая огнями, появился из-за сплошной стены заснеженной тайги, возблагодарил Создателя за его справедливость.
На последних вибрациях силы он бережно опустил машину возле госпиталя, прямо на площадь у самого входа, окруженную ярко горящими фонарями. Заглушил двигатель и молча посидел, прикрыв уставшие глаза, несколько минут. Затем собрался с духом и выбрался наружу, прыгая на расчищенную от снега мостовую.