Он перенес молодую жену через порог своего особняка и оставил в их супружеской спальне, наказав горничной наполнить Арине водой ванну и помочь хозяйке переодеться. В гостиной, где его ожидали родные, был накрыт столик. Блюда с яркими фруктами, холодные закуски, вино…
Однако и родители, и брат с сестрой ни в ресторации, ни дома не испытывали желания поесть хоть немного. Но их злое нетерпение накалилось до такой степени, что едва он вошел в гостиную, как на него обрушились упреки и обвинения. Коста предполагал, что родным не нравится то, что он не женился на Тамарико, женщине, с которой он встречался в свои молодые годы и у которой была от него дочь. Он не скрывал это от Арины, как и то, что регулярно отсылает деньги на содержание ребенка в небольшое селение недалеко от Тифлиса.
Все однако же оказалось гораздо серьезнее. Родные, никогда прежде не замеченные в русофобии, в один голос обвинили Косту в том, что он совершенно обрусел, получая образование и строя свою карьеру среди русских. Теперь же он скатился до самого края, можно сказать, упал на самое дно, предал свой народ и свою семью, женившись на русской.
- Ты должен развестись с ней или мы больше не станем считать тебя своим сыном. - постановила мать, упрямо вздернув подбородок.
- У тебя есть женщина в Грузии, она любит тебя, родила тебе дочь, а ты потерял голову от русской шлюхи! Как мы будем смотреть в глаза своим знакомым? - выкрикнул Георгий, сверкая темными глазами и тут же отлетел к дивану, рухнув на него всем своим немалым весом. Брат непримиримо смотрел на него, потирая ноющий кулак.
Нина, прибежавшая на звуки ссоры из других комнат, тоже с осуждением смотрела на Косту, перебирая в пальцах яркий шарфик, похожий на Аринин, который она привезла в его дом незадолго до свадьбы вместе с другими своими вещами.
- Видимо, успела уже и в шкафы заглянуть, сорока. - подумал он о сестре.
Осунувшийся и злой, стоял Коста перед самыми родными людьми, перед теми, которых считал своей семьей. Они гордились им, тем, что он отлично учился, цепко хватался за любое дело, которое обещало принести ему деньги и известность.
- Значит, когда я дал денег тебе и сестре, чтобы вы могли получить образование, погасил твои долги, когда ты проигрался в карты до самых трусов и хотел застрелиться, купил вам по квартире в центре Тифлиса — я был хорошим братом и сыном, хотя зарабатывал свои деньги нелегким трудом здесь, в России, работая с русскими парнями.
Что-то вы не воротили носы, не отказывались от моей помощи. Теперь же, когда я встретил лучшую девушку в своей жизни, когда я счастлив — вы считаете меня предателем и вычеркнули меня из семьи? Да что с вами? Неужели я перестал быть вашим сыном и братом?
Тяжелое молчание повисло в комнате.
- Мы все тебе сказали. Нужно еще проверить, нет ли на тебе приворота. - холодно и веско уронил отец. - И мы не останемся ночевать в твоем доме, под одной крышей с этой…
- Отец! - предупреждающе перебил его Коста. - Вы все уже наговорили чересчур много и будете жалеть об этом. Не смейте оскорблять мою жену, я не дам ее в обиду ни вам, ни другим людям. Сейчас я вызову магомобиль и вас отвезут на пристань дирижаблей. Ваши билеты на обратную дорогу оплачены, нужно только проставить время отлета.
Глава 3
Родные уехали молча, не прощаясь с ним и не глядя ему в глаза. Коста медленно прошел в гостиную, окинул взглядом заботливо приготовленные угощения на столике, которыми родители и брат с сестрой пренебрегли. Не такой виделась ему семейная встреча в счастливый для него день. Он думал, что родные ему люди разделят с ним его радость, а вместо этого получил оскорбления, которыми наградили его и молодую жену.
Коста подошел к столу и взял в руки бутылку с вином — его любимая «Хванчкара». Он подержал бутылку, с сомнением глядя на нее, затем поставил ее на стол и отправился к Арине. Сегодня их первая брачная ночь и он не позволит омрачить ее никому.
Арина коротала время в ожидании мужа с томиком модного поэта и писателя Лермонтова. На бежевого цвета обложке книги темнела вытесненная надпись «Вадим». Молодой литератор, вхожий по причине своего происхождения в самые высокие аристократические круги, пользовался симпатией Императрицы Евдокии и дерзко отдавал в печать свои сочинения в лучшие издательские дома. И в самое короткое время сочинения эти по своей популярности могли соперничать с теми, что выходили из-под пера самого графа Пушкина.