Арина поглаживала мужа по плечам, целовала, прижималась к его сильному телу и Тимофей, еще немного побушевал, поупрямился, затем обреченно махнул рукой.
- Упрямая ты, Ангел мой. Как я могу с тобой спорить, если люблю тебя. - он тут же сделал строгое лицо. - Но от меня — чтобы ни шагу в сторону!
Благодарный вздох был ему ответом.
Через два дня в Ирукет отправились Быстрым путем первые десять человек. Первой их задачей было устройство причальной мачты для дирижабля. Еще через два дня дирижабль, нагруженный магической лабораторной аппаратурой, вместе с профессорами и академиками снялся с причала в Обнинске и взял курс на восток. Три кухарки, две прачки, работники для разной помощи летели вместе с ними.
Причал для дирижабля был уже готов, поэтому сразу приступили к разгрузке и размещению в ближайших домах. Выбирать было из чего — все дома, как на подбор, были построены добротно, имели большие дворы и огорожены прочными изгородями. В каждом доме имелось не менее трех комнат, просторная кухня и вместительные сени с кладовыми.
Судя по всему, жили таежные жители зажиточно и лишь небольшие оконца смущали гостей. Но это было понятно, в сибирском климате сохранение тепла в жилье было делом первостепенным. И большие печи в каждом доме это подтверждали, и низко вырубленные двери, при входе в которые нужно было пригибаться.
Прибывшие на дирижабле Тимофей Колосов с женой заняли отдельный дом с невысоким крылечком и большим двором, огороженным плотно подогнанными друг к другу штакетинами. В доме пришлось топить печь, а пока Тимофей разложил в комнатах согревающие кристаллы и развесил магические светильники.
К ночи готовились основательно, еще в сумерках зажгли магические светильники, а в полной темноте, наступившей по-зимнему рано, вся деревня и причал с дирижаблем была освещена полностью — видимость ничуть не меньше, чем днем. После позднего ужина в общей столовой все разошлись по домам, по нескольку человек в каждом и скоро усталость взяла свое. Спали крепко, надеясь на выставленные магические охранки. Утром за завтраком кто-то поделился, что сквозь сон слышал какие-то звуки, но не могли проснуться и тотчас же почти все вспомнили, что с ними происходило то же самое.
Весь день, с небольшим перерывом на обед, устанавливали аппаратуру в домах и на улицах деревни. Ученые что-то измеряли и записывали, иногда бурно обсуждая результаты замеров. Вечером за ужином выяснилось, что все они впервые увидели столь противоречивую картину. Магический фон в деревне постоянно менялся, то принимая невиданно высокую величину, то почти исчезая. Другие приборы показывали движение крупных тел в то время, когда на площадках перед ними было абсолютно пусто.
Расходились по домам, не придя ни к какому выводу. А ночью, сквозь сон Арине чудился детский плач и измученный женский голос, успокаивающий ребенка. Утром она проснулась совершенно разбитая и ей потребовалось немало сил, чтобы скрыть свое состояние от мужа. За завтраком многие жаловались на неспокойный сон, какие-то посторонние звуки. А в полдень Арина, укладывающая в сумку свои зелья, вдруг снова услышала надрывный детский плач. Следом послышались глухие звуки чьих-то шагов и раздраженный мужской голос.
Тимофей, услышав все эти звуки, в два шага оказался возле жены и, обняв ее, крепко прижал к своей груди. Они стояли посреди комнаты, настороженно вслушиваясь в наступившую тишину. Внезапно на улице послышался собачий лай, а следом за ним раздались громкие крики людей.
В тот же миг воздух в комнате словно продернулся сизым туманом, очертания стен и немудреной мебели дрогнули и покачнулись, сквозь зыбкое марево проступили контуры человеческих фигур и тут же в доме появились люди. Женщина с плачущим ребенком на руках, мужчина средних лет с небольшой бородкой. В других комнатах тоже послышалась удивленная и радостная речь. Мужчина преклонных лет, сморщенный, седой вывалился из пустоты и упал на колени, надсадно кашляя. Сизый туман исчез, просочившись через стены.
В дверь сначала деликатно постучали, потом заколотили громко и отчаянно и тут же, не дожидаясь разрешения войти, распахнули и в дом ввалился один из академиков. Федор Мамонтов всегда отличался удивительным спокойствием и рассудительностью. Сейчас же лицо его выдавало страшное потрясение человека, на глазах которого произошло нечто, перевернувшее его представление о мире.