А ко мне вот на той неделе опять отцы святые приходили, с мольбой о строительстве трех новых храмов да о выделении земель для церковных нужд. А все это для чего? А чтобы побольше власти ухватить под себя, значение свое возвеличить, да к золотому тельцу присосаться. Уже многие из священников одежды золотыми нитями прошивают, да яства без меры поглощают дорогие, а прихожанам проповеди глаголят о скромности и воздержании.
Ты смотри тут, Тимоша, приглядывай за ними, иначе они и в дела мирские сунутся, а укоротить их потом непросто будет.
Вот и смотрел Тимофей, в строгости держал всех, кто к казне руки тянул. И нужных дел, важных очень, было слишком много, на все сразу денег не хватало.
Отдыхал душой и телом он только дома, стараясь оставить остальные заботы за порогом. Пятилетний Саша однажды заметил, что у мамы растет животик и насторожился, думая, что Арина больна. Пришлось объяснять ребенку, что в животе у мамы растет братик.
- А разве нельзя ему расти в лавке, а мы бы потом его купили?
- Нет, сын, так нельзя. У мамы в животике всем деткам хорошо. Удобно, тепло, никто не обижает. Мама сама ест и ребеночка кормит. А когда он подрастет, то родится и ты сможешь его увидеть и даже водиться с ним.
Саша остался в глубокой задумчивости, но до самого рождения брата Алеши вопросов больше не задавал. Лишь когда на исходе лета их дом огласили первые вопли младенца, он вместе с отцом подошел к матери, держащей на руках небольшой сверток, в котором пыхтел и ерзал кто-то очень мелкий.
Саша взглянул на отца и увидел на лице его счастливую улыбку. Тимофей неумело взял у Арины завернутого в пеленки сына, присел на край кровати и принялся пристально изучать младенца. Саша робко подошел к отцу, увидел крошечное розовое личико, крошечные глазки и губки.
- Ну-у. - разочарованно произнес он. - Как это так, брат долго рос в животике у мамы, а родился таким маленьким? Он хоть настоящий?
- Настоящий. - горделиво ответил Тимофей. - Когда-то и ты был такой же маленький, а теперь вырос, многое умеешь делать сам, без нашей помощи и даже знаешь буквы. Ты сильный и смелый и твой брат будет расти и брать пример с тебя. А мы с мамой будем любить вас обоих и гордиться вами.
- А что же он станет кушать? - забеспокоился старший брат. - У него совсем нет зубов!
- Он будет пить мамино молочко. Для таких крошечных детишек мамино молочко — самая лучшая еда, дети быстро растут от него.
И Саша стал ждать, когда братишка подрастет, чтобы вместе с ним гулять в саду, забираться на деревья и ловить лягушек в маленьком пруду. Ждать было совсем нескучно, время летело быстро, ведь у самого Саши было столько дел!
К ним домой приходили учителя и Саша узнавал не только новые буквы, но и очень интересные вещи о других странах и о людях, живущих в них. Каково было потрясение мальчика, когда он узнал о том, что у людей бывает разный цвет кожи! Он целый вечер ходил ошеломленный тем, что увидел на магическом снимке совершенно черного человека! Толстогубый великан с широким носом улыбался, сверкая белозубой улыбкой и Саша был просто сражен шапкой курчавых волос на его голове, набедренной повязкой на бедрах — единственной одеждой чернокожего гиганта, ожерельями из чьих-то зубов и мелких костей на его шее и особенно — длинным копьем в его крепких руках.
Так впервые он узнал о том, что мир вокруг него велик и многообразен, в нем безгранично много удивительного. На стене в его комнате появилась карта мира, на которой все государства были раскрашены в разные цвета, а крошечные люди разного вида показывали, кто живет на этих землях. Он видел эскимосов в меховых одеждах, воинственных аборигенов мелких островов в океане, людей с узким разрезом глаз в азиатских странах, смуглых индусов и много других представителей мира.
А еще он учился счету и грамматике и слушал рассказы об истории Империи. И пересказывал потом услышанное своему другу, Строганову Василию, который хоть и был младше его почти на три года, но всегда держался рядом и никогда не подводил Сашу. Вместе они и по деревьям лазали, порой в клочья раздирая одежду, и на базар убегали, прогуливаясь между торговых рядом и рассматривая в лавке оружейника грозные пистоли и блестящие мечи.
Вместе они и получали наказания, чаще всего это было стояние в углу. Что может быть тяжелее, чем стоять неподвижно, когда ноги просятся бежать, а в голове столько мыслей, которыми хочется поделиться? А Саша часто рассказывал Васе истории о чудо-богатырях, которые бились за русскую землю. Эти рассказы читал ему учитель Петр Евсеевич и после мальчики представляли себя такими же героями, когда носились с длинными палками, которые считались мечами, по саду возле дома и сбивали головы сорнякам, побеждая их каждую битву.