Гражданская авиация положила начало для развития целой отрасли — обслуживающей ее структуры. Иваном Вяземским было предложено штатное количество и должности обслуживающего персонала для таких портов и Василий Четвертый наконец-то признал, что деятельность сына дала поразительный результат — имперским умникам не у кого было перенять подобный опыт, Империя стала первым государством, в котором велась работа в таком направлении.
Многое предстояло уточнять, изменять и переделывать, но начало появлению гражданской авиации было положено. Транспортные самолеты, пассажирские с большим количеством мест, самолеты, садящиеся на водную поверхность и взлетающие с нее…
- Эх, нам бы еще повыше в небеса забраться! - мечтал Вяземский. - На Луну слетать, к звездам! Нет у человека крыльев — и не надо! Их заменит техника. Без магии, конечно, все было бы сложнее, но теперь, когда у людей такая сила в руках, очень много возможно!
И Анна Вяземская нежно смотрела на мечтающего мужа, покачивая на руках четвертого отпрыска, беспокойного и крикливого сынишку Антошу. Предполагалось, что именно так звучит по-русски имя счастливого деда Томаса.
У Колосовых с появлением младенцев тоже все обстояло нормально. Двухлетняя дочка Леночка, названная в честь любимой бабушки Арины, шустро перебирала пухлыми ножками, изучая мир вокруг себя. Нежно любимая не только родителями, но и старшими братьями, она позволяла порой небольшие девчоночьи капризы, но строгое внушение матери быстро пресекало попытки милой крошки подчинить всех без исключения исполнению своих детских желаний..
Глава 30
Зал суда был полон. Открытое заседание, на котором рассматривалось убийство кузнеца служителем одного из Храмов на окраине Москвы, отцом Георгием, привлекло внимание многих жителей столицы и издателей новостных листков.
Изложение преступления святого отца прошло быстро. Заключалось оно в том, что батюшка, направляясь домой со службы, стал свидетелем того, как кузнец Павел Ворохов с тяжелым молотом наперевес гнался за хрупкой, молодой женщиной с малым дитем на руках. Растрепанная, со сбившимся набок платком и разорванным на плечах платьем, женщина тяжело дышала, но упорно бежала, прижимая к себе ребенка. При этом здоровенный мужик изрыгал ужасные проклятья и грозился убить несчастную.
Все свидетели происходившего предпочитали быстро убраться с дороги дюжего кузнеца и лишь батюшка каким-то чудом, несмотря на свой преклонный возраст и щуплую комплекцию, выдрал из ближайшего забора жердину и бросился наперерез кузнецу. Одним взмахом он, развернувшись, огрел мужика жердиной и тот, яростно зарычав, оставил преследование своей жертвы и замахнулся молотом на священника.
Тот, недолго думая, нанес второй удар, который оказался сокрушительным — кузнец свалился на землю и молот выпал из его рук. Когда первые ближайшие зрители робко подошли к поверженному буяну, он уже не дышал. Окружившая его толпа молчала, лишь жена покойного, несколько минут назад спасавшаяся от него бегством, плакала тоненьким , девчоночьим голоском, обнимая маленького мальчика, испуганно глядевшего на всех большими голубыми глазенками.
Свидетельские показания были выслушаны судом в течение часа.
По отчету судебных лекарей, смерть кузнеца наступила от остановки сердца, ни один из ударов батюшки не был смертельным.
Имперский обвинитель, мужчина средних лет со строгими светлыми глазами просил судью и присяжных заседателей на основании Имперского Уложения об уголовных наказаниях, присудить батюшку к десяти годам каторжных работ. По его мнению он, пытаясь заступиться за женщину с ребенком, воспользовался чрезмерным способом защиты, не пытаясь уговорить кузнеца прекратить преследование жены, ибо долг священнослужителя — вразумлять свою паству словом Божьим. Он же вопреки всему сам нарушил одну из заповедей Господних, которая гласит «Не убий!»
Сам отец Георгий, склонив седую голову, вину свою признал как перед людьми, так и перед Господом и вверил свою судьбу человеческому суду, ибо суд Божий ожидал его впереди.
Защитник отца Георгия, молодой черноволосый адвокат Гаридзе Александр Костович положил перед собой синюю папку с документами, не вошедшими в материалы расследования, и оглядел притихший зал. Взгляд его остановился на сидевших в первом ряду людях.