- Ну, вот, родня уже подоспела. - тихо проговорил Гаридзе и тут же громко обратился ко вдове:
- Доброго дня вам, Мария. А я вот покупателя привел на все ваше имущество, как и обещал. Вы же не забыли, надеюсь, что собирались уезжать отсюда, чтобы недоброй памяти не было о муже. Евсей Митрофанович вам и цену хорошую даст, он сам кузнец, ему доброе хозяйство кстати.
Растерявшаяся женщина не успела ничего сказать, как взвился из-за стола мужчина постарше.
- Как это продавать? Как так? - он развернулся к вдове. - Ты что же удумала, Машка, поганка этакая? А о родной семье и заботушки нет никакой! Память у нее вишь ли, недобрая. Так мы с тобой поселимся, веселей будет и работы всем хватит на таком-то хозяйстве.
- Не боись, сеструха. - прогудел парень за столом, ухмыляясь. - Мы и тебе тоже с твоими ублюдками комнатку выделим.
- Они не ублюдки. - гордо вскинула голову Мария. - Мои дети от законного брака. Вы сами меня этому извергу продали, а он вам деньги из рук в руки передал.
- Каки там таки деньги? - возмущенно закричала женщина с ярким платком на плечах. - Малые гроши там были! За таку худышку кто бы много дал? А мы-то тебя растили, кормили, одевали, траты несли всякие! А с тебя и доходу мало пришлось, одна печаль только, что неугодная ты пришлась мужу своему, гневила его, к ярости распаляла!
- Стало быть, еще и продешевили.- отрезала Мария и взглянула на покупателя. - Смотреть будете имущество?
- Кузню я уже видел. Я сам кузнец, мне подходит. Двор я тоже обошел, все ухожено. Коз и свиней с курами оставляете? Мне для семьи сгодится, я заплачу. Дом я снаружи поглядел, вижу — добротный. Давай, хозяйка, договор заключать, хочу сегодня же заехать.
- Вот договор, читайте, Мария. - Александр положил на стол перед вдовой бумаги.
Ошалело молчавший отец Марии закричал:
- Никакова вам договора! И скотинку не отдам, всю себе оставляю!
Испугавшийся крика сынишка сильнее прижался к матери и заплакал.
- Прекратите кричать и не командуйте. - спокойно одернул его адвокат. - Вы не имеете к имуществу никакого отношения.
Пока отец Марии растерянно хлопал глазами, Мария подала Александру подписанные бумаги, а чернобородый покупатель положил перед ней несколько пачек денег. Глаза родственников алчно загорелись, все трое они не отводили взглядов от рук Марии, пока она пересчитывала деньги.
- Вот вам расписка в получении всей суммы на хранение до первого же вашего требования. - Александр подал бумагу Марии и аккуратно сложил пачки с купюрами в свой саквояж. Каждое движение его рук сопровождалось разочарованными взглядами родственников Марии. - А теперь собирайте ваши вещи, я вас подожду и отвезу в порт.
Вдова собиралась быстро, словно у нее уже стояли наготове те немногие вещи, что она забирала из дома, в котором не было у нее счастья. Собиралась она под ругань и проклятия родных, мимо которых уплыли и дом, и кузница, и все хозяйство, а самое обидное, что они собственными глазами видели деньги, но не досталось им ни рубля.
- Вот проклятая ты баба, Машка! - выплюнул напоследок папенька, которого вытолкал из дома новый владелец. - Хучь бы копейки какие бросила родичам на бедность. Но ничего, Бог даст - мы с тобой еще свидимся!
Александр в порту усадил Марию на сорокаместный самолет ВИ-23, названный по имени конструктора Вяземского Ивана. Перед этим он помог ей сдать багаж и надел на шею им с сыном кулоны на серебряной цепочке.
- Не бойтесь. Все будет хорошо. В Обнинске вас встретят, а деньги будут в банке, я перечислю.
Бояться Марии и малышу было некогда — они уснули, едва лишь самолет вырулил на взлетную полосу и проснулись уже в Обнинске.
Арина и Тимофей поселили их у себя в доме. Первые несколько дней молодая вдова боязливо старалась реже попадаться хозяевам на глаза, проводя время в саду или в выделенной ей комнате. Но постепенно ровное, ласковое обращение к ней супругов и остальных домочадцев сделало свое дело — Мария все чаще общалась с Зинаидой Карповной, просила взять ее в помощницы. Ей хотелось как-то отблагодарить всех за их заботу о ней и ее сынишке.
Маленький Алешка стал любимцем в доме Колосовым. Его приодели, накупив обновок, всячески баловали игрушками, сладостями, вкусной едой, приготовленной для него. Никогда еще ребенок не видел от взрослых людей столько любви и ласки, но это вовсе не испортило его, он сам, как и его мать, лишь расцвел, превратившись в любопытного мальчугана, умненького и легко запоминающего все, чему обучали его взрослые. Порой он даже пересказывал Марии разные сказки и интересные истории, а она, легко понимающая его детский язык, радовалась, слушая и с любовью глядя в серьезные голубые глазенки сына.